Ну как ее понять? Протянул руку, но она отстранилась, а, успокоившись, сказала:

— Я сама заберу детей, переодену, а ты заедешь за нами после пяти. Можем покататься на катере, Никита очень любит речные прогулки. А обедать я с тобой не поеду, извини.

Даниял еле дождался вечера, возле дома Даны был в половине пятого, написал ей в вайбере, что уже внизу и приготовился ждать.

Они вышли из подъезда и направились к автомобилю, сердце лихорадочно забилось, но он сделал глубокий вдох, на несколько секунд задержал воздух и вышел из машины. Дана подвела детей, Даниял присел перед ними на корточки, подавляя откуда ни возьмись возникшую в груди тяжесть. Штырь лениво провернулся и затих.

На него смотрели две пары любопытных синих глаз — одна из-под темных волнистых прядей, вторая из-под аккуратной золотистой челки. Дети стояли совсем близко, и Дан молился, чтобы не сорваться и не закричать. От счастья или от боли, ощущения были совершенно одинаковые. А потом увидел глаза Даны и вымученно улыбнулся.

«Не бойся, любимая, я не испугаю наших детей».

— Настя, Никита, познакомьтесь, это дядя Даниял, — Дана приобняла их за плечи, а его дважды ударило штырем на каждом слове. «Дядя». «Даниял».

— Привет, — он бодро протянул сыну руку, и тут Настя обернулась к Данке и спросила:

— Мамочка, а почему дядя Даниял так похож на нашего Никиту? — перевела синие глаза на Дана и спросила его тоже: — Почему ты похож на Никиту, если ты дядя Нины?

Данка закусила губу и посмотрела на него с таким немым отчаянием, что он не выдержал. Качнулся вперед и сказал сиплым, прерывающимся голосом:

— Потому что я ваш папа.

— Правда? — спросил Никита.

— Да, сынок, правда.

Две пары рук обвили его шею, Дан встал на колени и сгреб обоих в охапку, зарываясь в смешавшиеся у него на груди темные волосы сына и золотистые локоны дочки. И молил только об одном, чтобы хватило воздуха, потому что в груди стало совсем тесно.

Он прижимал их к себе так крепко, словно хотел закрыть дыру в груди, через которое взбесившееся сердце так и норовило выскочить наружу. Дети притихли, Данка вытирала мокрые щеки, а он не переставал говорить:

— Я люблю вас, всех троих люблю. Очень. Слышите? Очень.

* * *Дан сел за руль и на миг прикрыл глаза, вспоминая вчерашний день и позволяя себе ненадолго вернуться в незнакомую, непривычную, но такую теплую атмосферу маленькой семьи. Он был прав, Данка и дети были настоящей семьей, и пусть пока он еще не стал принятым туда в полной мере, но он был счастлив и благодарен Дане хотя бы за возможность постоять на пороге."

"Дети сразу его приняли, безоговорочно, а вот сама Дана старалась держаться в стороне. Вчера они долго гуляли, а затем дети захотели посмотреть, где живет папа, и он с разрешения Даны повез всех к себе.