Они привыкнут к такой модели отношений, и когда подрастут, как думаешь, насколько просто будет Баграеву их переманить на свою сторону дорогими подарками? Отдых за границей, обучение в престижных вузах, на каком этапе ты для них потеряешься, Данка? Нет, они тебя будут любить, конечно, ты их мама, но на каком этапе у них случится переоценка, и они поймут, что жизнь с отцом ярче, веселее и интереснее?

Дана застыла, пораженная — а ведь Костя прав, во всем прав, что она тогда будет делать, когда поймет, что своими руками отдала Даниялу детей? А Аверин продолжал:

— Можно пылать праведным гневом и считать деньги вселенским злом, но они дают определенную свободу.

Для образования, для расширения границ мировоззрения, для свободы, и, — Костя посмотрел в упор, — для манипуляций.

Данка невольно посмотрела на сестру, та в ответ лишь моргала. Не свою ли модель отношений с детьми сейчас озвучил Аверин?

— Ты только что говорил о себе, Костя? — она решила не молчать.

— Да. О себе.

— Что же ты тогда тут умничаешь, Аверин? — Ольга говорила сдавленно, избегая смотреть ему в глаза. — Что же ты сам манипулируешь своими детьми, унижая их… матерей.

Последнее слово сестра произнесла через силу, и Данка хорошо ее понимала. Говорить о матерях сыновей Кости было сложно, и вообще, Аверинский гарем мало подпадал под определение здоровых отношений. Но в глубине души Данка признавала: если уж кто и подходил на роль султана, имеющего сто жен и триста наложниц, так это Аверин. Причем, она не сомневалась, что там был бы полный порядок — все обожают своего господина, ходят по струночке, все соответствует графику и плану, никаких интриг, атмосфера в коллективе дружественная и благожелательная.

..

— Я говорил не о своих детях, — неожиданно глухо сказал Аверин, и Данка стыдливо наклонила лицо, будто он мог прочитать ее мысли. — Я говорил о своих отношениях с отцом. Поэтому я не позволяю себе манипулировать своими сыновьями, а их матери делают все, чтобы соответствовать моему статусу.

— У вас там что, закрытое сообщество? — попыталась съехидничать Оля, но Данке было ее очень жаль. Она видела, что сестра прячет за показным сарказмом. — Орден Авериных?

— Что-то типа того, — серьезно ответил Костя, в свою очередь пристально на нее глядя.

Глаза Ольги сверлили его так, что летели искры.

— Что же мне тогда делать? — вмешалась Дана, прекращая этот зрительный поединок. — Может, проще тогда его послать? Но ты же сам мне весь мозг проел, что детям нужен отец.

— Ничего не делать. Не вмешиваться. Меня не перебивать. Можно кивать, но не поддакивать. И говорить только тогда, когда я тебя спрошу.

Другими словами, переговоры по итогу обернутся монологом. Теперь сочувствие Клима обретало вполне объяснимую основу.