Черт знает, что со мной происходит. То ли я к тридцати каким-то сентиментальным стал, то ли это все она.

Чтобы не стоять истуканом, я снова берусь за пояс джинсов, но потом вспоминаю о важной детали и иду к комоду.

— Что ты ищешь? — обеспокоено звучит сзади.

— Презерватив, — поясняю я и, нащупав в верхнем ящике серебристый прямоугольник, возвращаюсь к кровати.

— Столько приготовлений… — ворчит Ярослава. — У меня уже весь настрой сошел.

Усмехнувшись, я скидываю джинсы вместе с боксерами и, рывком избавившись от рубашки, ложусь на нее. В паху остро сводит. Ее тело горячее, упругое и сладко пахнет.

"Коснувшись ее подбородка губами, я проталкиваю между нами руку и трогаю ее через стринги. Ярослава как по команде дергается и стонет. Я же машинально прикрываю глаза, потому что, кажется, чувствую на пальцах ее влагу. Надавливаю сильнее, заталкивая в нее тонкую ткань, и нахожу ее рот. Она не остается в долгу и, обняв мою шею, страстно целует в ответ. Окончательно освоившись, я отодвигаю в сторону тряпичную преграду и свободно трахаю ее пальцами. Ее стоны отдаются в паху и ушах. А еще внутри нее очень-очень влажно.

— У меня стоит просто охренеть как, — признаюсь я и, сжав в кулаке ноющий член, ощупываю кровать в поисках презерватива.

— Очень больно будет, не знаешь? — шепотом спрашивает она и, приподнявшись на локтях, смотрит, как раскатываю латекс. — Точно будет… Ты реально огромный…

— Мне в первый раз не было больно совсем, — шучу я, чтобы немного разрядить накаляющуюся обстановку. — А вообще постарайся просто об этом не думать. Сдается мне, все эти ужасы, которые вы друг другу рассказываете, сильно преувеличены. Это же член, а не гильотина.

— Инга мне говорила, что ей в первый раз было очень больно. Я поэтому запомнила.

— Ты в другой город одна не побоялась переехать. А тут дел на пару минут.

Забавно, что мы именно так и об этом разговариваем в этот момент: когда она лежит передо мной голая с раздвинутыми ногами, а у меня стояк высотой с Эверест. Но с ней это как-то легко и естественно выходит. С Женей бы такое не прокатило, и она с большой вероятностью обвинила меня (мысленно, конечно) в недостаточной романтизации столь важного процесса.

— На пару минут? — язвит Ярослава.

— Не ошиблась, — заверяю я, вновь наваливаясь на нее всем телом. Целую ее губы, шею, трогаю языком соски, настраивая на нужный лад.

Блядь, как она стонет… Какой-то грудной, протяжный звук, от которого сводит и член, и яйца. Я нарочно не медлю, когда приставляю головку к ее входу. Чтобы не делать на этом акцент.

— Сейчас? — лепечет она сквозь срывающееся дыхание.

Вместо ответа, я глажу ее рот большим пальцем и проталкиваю его внутрь.

— Пососи.