Отошла в сторону. Чувствуя, как вместе со страхующим Родиона тросом натягиваются ее нервы. Собравшиеся мужики о чем-то переговаривались, советовали что-то… А ей хотелось крикнуть – если вы такие умные, то почему не полезли сами?!

Она не знала, сколько это заняло времени. То будто застыло в клейкой смоле вековых елей. Сначала кое-как вынули плачущего мальчика, еще спустя много-много ударов сердца показался и Родион. Живой и невредимый. Собранный, деловитый. Такой… обычный, будто ничего и не произошло!

Дарина подбежала к нему. Схватила за отвороты парки. Понимая, что… все плохо! Плохо, несмотря на то, что хорошо… Плохо, потому что она влюбилась. В него. Отчаянно. И обреченно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 17"

"Все же девчонка его уделала. Родион не слышал от нее ни единой жалобы за все время отдыха. Дарина послушно таскалась с ним по лесам, готовила, удила рыбу, собирала ягоды и, кажется, испытывала непритворный кайф от всего происходящего. А уж как кайфовал он – это вообще отдельная история, к завершению которой Мурадов оказался совершенно не готов. И потому его настроение все сильней портилось по мере приближения даты их отъезда.

– Клюет! Ого, как тянет! Ты видишь?! Видишь? Ну, помоги же мне! Что застыл? Я не удержу.

– Наверное, леска за что-то зацепилась, – откашлялся Родион.

– Сам ты зацепился! Говорю же, это огромная рыба…

– Или сапог, – буркнул он, но все же послушно забрал из рук Дарины удочку, удержать которую и впрямь было непросто. Ему непросто, а уж у девчонки вообще не было никаких шансов.

– Тащи же! Тащи! – громким шепотом командовала она и пристально, закусив губу, вглядывалась в озерную гладь. Продрогшая. С красными руками. В дурацком плаще и еще более уродливых сапогах, за которые он отдал небольшое состояние, Дарина выглядела… Да хорошо она выглядела. К месту. Чего уж.

Леска натянулась до предела и с легким свистом оборвалась.

– Ушла, – прокомментировал Мурадов.

– Ну, нет! – взвыла Дарина. – Что-то ты сегодня не в форме.

Так буднично. Будто они провели вместе полжизни, а не каких-то семь дней.

– Кое-кто не давал мне спать до утра.

Дарина надменно вскинула подбородок и забавно сморщила нос.

– Это была награда за твой подвиг по спасению мальчика.

– Ах вот оно что. А я уж думал, ты опять сдерешь с меня три шкуры за сверхурочные.

– Нет. – Девчонка отвернулась, делая вид, что поправляет отворот на брюках. И Мурадову показалось, что ее улыбка поблекла от его слов. Но вместо того, чтобы как-то разрядить обстановку, он и сам насупился.

– Наверное, пора сворачиваться. Я планировал выехать до одиннадцати.

– Хорошо.

В дорогу собиралась по большей части молча.