В этом месте подсветка была устроена так, что в отражении оконных стекол себя можно было рассмотреть, как в зеркале. В никому не нужных сейчас деталях. Дарина зачарованно разглядывала себя, к удивлению, практически не изменившуюся, и настороженно вслушивалась в голос Родиона. Разговор явно шел о работе и изобиловал такими заумными терминами, о значении которых она могла лишь догадываться. А вот ее недавний любовник оперировал ими так же легко, как некоторое время назад – командами…

– Иди сюда... Садись на пол… Бери глубже и соси... Ну, или убирайся. Забирай деньги и вали, пока отпускаю!

Интересно, он бы в самом деле ее отпустил? С деньгами? В тот момент Дарина не успела обдумать эти слова, как следует. Но даже если бы у нее было чуть больше времени – вряд ли бы она сумела воспользоваться щедрым предложением Родиона. Потому что одно дело – заработать деньги. Каким угодно способом, но заработать! И совсем другое – взять просто так, как какая-то опустившаяся попрошайка. Почему-то второй вариант Дарине казался гораздо более унизительным, чем первый. Может быть, потому что изначально их уговор был совсем о другом.

О другом, да. И вроде бы она понимала, о чем конкретно. Но все равно испытала шок. Когда он рыкнул:

– Иди сюда... Садись на пол… Бери глубже и соси...

Дарина с силой, до кругов перед глазами зажмурилась и снова открыла глаза. Нет, у нее не выросли рога и копыта. Она оставалась все той же. Ну, может, губы воспалились чуть-чуть, припухли и стали ярче выделяться на фоне белого как мел лица. Но и они совсем скоро вернутся в норму. Нужно просто почаще себе об этом напоминать. И все будет хорошо. Наверное…

– Как тебя зовут?

Дарина вздрогнула. Обернулась, с трудом подавляя готовый сорваться с губ смешок. Ну, разве это не прекрасно? То, что он даже имени ее не знает…

– Бэлла зовет меня Шанель.

– И что? Тебе нравится эта собачья кличка?

Нет. Но та позволяет отделять себя новую от девочки, которой Дарина была еще совсем недавно. И к которой она хотела вернуться. Но это было слишком личное. То, что вряд ли стоило обсуждать с… клиентом. Не зная, что ответить, Дарина пожала плечами. Глупо, но рядом с ним она чувствовала жуткую неуверенность. Вот, казалось бы – какая ей разница, что он о ней подумает? И подумает ли вообще… Но почему-то не хотелось ударить лицом в грязь. Сказать что-то не то, сделать. Показаться ему деревенщиной, которой она, безусловно, была.

– А мама с папой как тебя звали?

– Дарина.

– Ну, хоть с этим мы разобрались, – глубоко о чем-то задумавшись, Родион провел ладонью по стриженой голове. Белизна его классической рубашки красиво контрастировала и с загорелой кожей руки, на которой отчетливо выделялись рубцы вен, и с угольно-черным пиджаком.