Эпилог

Когда Алекс удивил меня, появившись у моего дома сразу по приезде домой из Лондона, он не мог остаться больше, чем на одну неделю, в течение которой мы посвятили все свое время исключительно тому, чтобы дарить друг другу всю любовь, которую не могли подарить раньше.

Первые два дня мы даже не выходили из комнаты, я позволяла ему делать со мной все, что он хотел, в самом лучшем смысле этой фразы. Мы искали друг друга посреди ночи, а в полдень наши тела, казалось, не могли вдоволь насытиться настолько, чтобы заняться чем-то еще, кроме как потеряться друг в друге.

Его губы снова целовали каждый участок моего тела, находя новые маршруты в ранее неизведанных местах, а руки творили такую магию, которой обладал только он.

Поначалу все напоминало ситуацию, словно мы только встретились, мы с робостью вспоминали, что нравилось друг другу и что еще могло понравиться. Оказалось, Алекс может быть очень терпеливым человеком, когда дело касается того, чтобы отсрочить удовольствие. Ему нравилось доводить меня до предела, а потом останавливаться, чтобы начать все сначала.

– Прекрати, – попросила в третий раз, закрывая глаза и дрожа от его прикосновений.

– Не могу, – ответил Алекс, лаская меня медленно и мучительно и наблюдая за мной, словно за зрелищем, достойным восхищенного зрителя.

– Я больше не могу… – умоляла я, останавливая его руку и запрокидывая голову назад.

– Можешь, – подбодрил он меня, нависая надо мной и прижимая мое тело своим, но при этом не придавливая меня. – Ты себе даже не представляешь, что я чувствую, когда довожу тебя до оргазма снова и снова…

– Ты убиваешь меня, – сказала я, открывая глаза и глядя на его улыбку.

Я подняла руки и приложила их к его щекам, заметив в его медовых глазах блеск, какой бывает у ребенка рождественским утром.

– Я мог бы заниматься этим весь день напролет, без остановки, без еды и сна…

– Да, вот только мы люди, и нам нужен отдых. Мне нужен отдых.

Он улыбнулся мне.

– У тебя еще будет время отдохнуть. А теперь скажи мне это еще раз.

Я закатила глаза, и он без предупреждения вошел в меня, тем самым удивив меня и заставив крепко прижаться к его плечам.

Из моих приоткрытых губ вырвался вздох удовольствия.

– Скажи мне, Николь, – попросил он, снова начав двигаться.

Моя голова не ударилась о спинку кровати только потому, что Алекс позаботился о том, чтобы своей вытянутой рукой защитить меня от удара.

– Я люблю тебя, – пришлось поддаться его настойчивости.

Понятия не имею, сколько раз говорила ему эти слова, но ему, похоже, было недостаточно.

– Я тоже тебя люблю, – ответил он, улыбаясь."

"Его язык проник в мой рот, а губы смягчали мои стоны, когда он продолжал двигаться.