Он как раз усыновлял своего племянника из нашего дома малютки, состоятелен и имеет связи наверху.

Человек, из-за которого я решилась на опеку, и который неосознанно дал мне веру в себя.

— Леон, здравствуйте! — проговариваю, когда гудки обрываются. — Да, это я, Любовь. Мы можем встретиться и поговорить?

Да, Пожарский, этот бой закончился ничьей, но войну собираюсь выиграть!

* * *— И теперь он хочет забрать Астру, — подытоживаю, вздохнув. От того, что нервничаю, не замечаю, как начинаю чесать лабрадора за ухом.

— Пожарский, говоришь? — задумчиво тянет Леон, откинувшись на спинку дивана и посмотрев в окно, откуда прекрасно виден город. — Не замечал за ним ничего подобного.

— Вы знакомы? — удивлённо поднимаю брови.

— Мало. Может, поэтому и не замечал. В последний раз общались перед его свадьбой.

Свадьбой? Он ещё и женат?

Да какая женщина его выдерживает?..

Нет-нет, меня это заботить не должно. Но вопросы всё равно появляются. Неужели и она не может остановить своего мужа от такого поступка? Она, как девушка, должна понимать меня!

Когда хотят лишить самого дорогого…

Стоп!

Она ведь сама отказалась от собственного ребёнка, раз Астра оказалась в доме малютки! И он! Поэтому искать помощи у неё смысла нет. Она ещё хуже своего мужа.

А не пришла вместе с ним, не желая быть осуждённой. Стыдно за свой поступок? Пусть будет!

Закусываю губу, стоит представить, как мою Звёздочку будет обнимать другая девушка. Заплетать ей волосы, покупать одежду и рассказывать сказки на ночь.

И дыра в душе появляется.

Не могу. Не могу так просто сдаться!

— Тяжёлый случай, — не радует меня Новак. — Есть у меня один юрист, хороший. Проконсультируюсь с ним, что можно сделать. Пока не поддавайся панике. Даже если трёхдневный срок истечёт, он не вломится в твой дом и не заберёт у тебя дочку. Это противозаконно. Хоть бабок у него задницей жуй, репутацию портить не будет.

Хотелось бы верить. Но вспоминаю, как он со своей свитой ворвался в мою квартиру в прошлый раз. И тошно становится.

— Как минимум у тебя точно будет ещё несколько недель, пока Глеб начнёт шевелиться.

— А если он сделает проще — и убьёт меня? — поднимаю испуганный взгляд на бывшего боксёра. А он только смеётся, схватившись за живот.

— Тебе бы книги писать, Люб.

Неловко улыбаюсь. Да я уже…

Просто страшно, и я впервые сталкиваюсь с подобным.

— Простите.

— Ладно, я постараюсь сделать всё, что смогу, — встаёт с кожаного дивана. — Извини, не могу больше уделить времени, надо ехать с женой в больницу.

— Что-то серьёзное? — чешу напоследок любвеобильного пса и встаю следом. В этом доме удивительно тихо, учитывая, что здесь живут двое детей…

— Очень серьёзное, — расплывается в улыбке. — Беременность.

— А!

Рада, что у этого человека всё так хорошо.