— Ко мне? — выгибаю бровь, осознав, что она только что сказала.

— Это не моё дело, но… — опять смотрит на свои ногти. — Просто хочется насолить Глебу, поэтому я скажу.

— Что?

— У него на днях суд, — усмехается, подняв на меня взгляд, — в котором он может вернуть себе дочь, как родной отец. А это значит одно… Он заберёт у тебя Астру, а ты останешься у разбитого корыта.

Скептически сощурившись, наклоняю голову набок в вопросе.

— Ты меня за кого принимаешь? — спрашиваю серьёзно. — Мы тебе что, в книге какой-то, где эмоциональная героиня сразу же поверит в слова злодейки и побежит всё рушить? Максимально глупое решение.

Особенно после того, что она сделала.

Ворвалась в наш дом, что, кстати, кажется, у них семейное. Затем вырвала у меня из рук дочь, заперла в комнате.

— Сразу видно, сказки пишешь, — усмехается.

Она даже это знает?

Насколько много ей известно?

Стоп. Она ещё и про суд в курсе? Откуда? Кто-то сказал? Но сколько людей знали, с чего началось наше знакомство с Пожарским? Именно с того, что он пытался забрать у меня дочь. Да единицы! С моей стороны — так точно.

— Где ты вообще это услышала?

— От Глеба же. Он сам мне сказал. «Потерпи немного, дорогая, сейчас я заберу нашего ребёнка у этой глупой дуры, и мы снова будем вместе».

Хочется впиться в эти волосы и вырвать их с корнями.

Пожарский такого не сказал бы.

Не сказал бы ведь?

Фантазия как не вовремя начинает играть. Представлять эти жуткие сцены.

А ведь спокойствие Глеба в таком случае объяснимо. И его слова. «Всего лишь вопрос времени, и ты её больше не увидишь». Потому что ещё немного — и у меня не останется ни дочери, ни связи с этой семьёй?

Да глупости какие!

А если… Вдруг он внезапно подсунет мне какие-нибудь бумажки, которые я подпишу, думая, что они от издательства? А окажется… что это отказ от ребёнка.

Нет. Всё, хватит, Люба. Такое невозможно.

— Спасибо, я с ним поговорю, и мы вместе вечером посмеёмся над этой ситуацией.

Встаю с лавочки, не собираясь больше слушать эти бредни.

— Как знаешь, — несётся мне в спину. Разве всё это не подозрительно?

Скрестив руки на груди и перехватив сумочку, направляюсь в сторону дочки и охранника. Он, бедолага, уже воет и не знает, что сказать дочке, чтобы она успокоилась.

А меня так взбесила вся эта ситуация, что я без колебаний подхожу к ней, хватаю на руки, проигнорировав все истерики. И, всё ещё пребывая не в духе, продолжаю:

— Всё, нагулялись. Поехали к бабушке.

— Ба, — лепечет солнышко, тут же позабыв о желаемом. — Де.

Вспоминает бабушку, дедушку, и мне на это на руку. Но это сейчас мало меня заботит.

Вот же дрянь эта Марта!

Нет, я не верю ни единому её слову.

Но червячок сомнения и интереса она во мне закопала.