А со мной мелкий чертёнок и боец, который, если не даст мне отпор — перестанет быть собой.

Всю ночь я не спал, боясь, что раздавлю это чудо. Или ударю. Привык спать один, раскинувшись на постели. Так нервничал и ощущал себя некомфортно, что так и не сомкнул глаз. Встал разбитым и злым.

Думал, что ночь будет самой сложной, но нет.

Беда пришла утром. Не в виде Любы, нет.

В виде матери, что кинула меня на произвол судьбы, откровенно струсив сидеть с родной внучкой. Это она на словах Лев Толстой, а на деле… Испугалась сидеть с маленьким ребёнком!

Нет, мне тоже страшно. Особенно когда Астра весь день тянет меня в комнату Любы и плачет прямо у двери, желая увидеть маму.

"Понимаю, что малышка скучает, но если и она заболеет… Не представляю, какой вредной она будет.

Вот и сейчас топчется у комнаты Любы и требует открыть дверь.

— Тю! — капризно выдаёт и сжимает кулачки. — Быа!

Она говорит что-то нечленораздельное. Но оно и понятно — пока она всё ещё лепечет на своём детском, говоря только «мама», «па» и что-то ещё совсем по мелочи: типа «тю» и «тяй».

Первое «хочу», а второе «дай».

С вами специалист по детской речи, Пожарский, мать твою.

Со вздохом понимаю, что ещё чуть-чуть — и я чокнусь. У меня жёсткий недосып, Женя разбирается с ненормальным, ворвавшимся в издательство. Пётр, как контактирующий с бациллой, временно мне не поможет.

Можно надеяться только на себя…

И на то, что мне удастся подкупить дочку.

— Малышка, пошли поиграем, — устало прошу её в надежде, что она послушается. Но та упрямо рвётся к Любе, которая затихла по ту сторону двери, кажется, уснув.

— Ние! — протестует.

И я сдаюсь. Даю слабину.

Нет, один я не вывезу. Глаза закрываются, нервная система барахлит, а терпение потихоньку лопается. В таком состоянии лишь бы не сорваться на ребёнка…

Поэтому достаю телефон и звоню своему спасению.

Сестре.

ГЛАВА 46

Любовь

— Астра выгнала его из ванной, — весело смеётся Слава, сестра Глеба, держась за живот. — И швырнула в него уточкой. Это было так мило!

Я не могу сдержать улыбку, представляя эту забавную сцену.

Да-а-а, судя по рассказам Пожарской, эти три дня были очень насыщенными для Глеба. Но по нему и видно — он выглядит словно призрак, явно не высыпаясь и чувствуя себя отцом в полной мере, погружаясь в новые заботы.

Хотя я бы с натяжкой назвала его отцом года! Он сыграл хитро — позвал сестру, с которой я успела познакомиться за эти три дня.

Они с Глебом — словно два полюса, так сильно отличаются друг от друга!

До сих пор не могу понять, как именно он оказался единственным «сорняком» в этой вполне нормальной семье.

Маргарита оказалась адекватной, как и Слава. Последняя вообще простая как пять копеек, и мне с ней на удивление комфортно.