А это пятнадцать, двадцать лет… Вот старый пердун не мог подождать! — ярилась внутри себя Юмэ, поминая недобрым словом японского императора. — Хоть бы две недели подождал до совершеннолетия принца! Нет же, приспичило ему… Да ещё и я кому-то сдалась… чтобы эвакуировать меня…»

Три дня хватило. Чтобы Юмэ успокоилась, не позволяя себе на людях терять лица. В конце концов, в подобном пленении и конвое можно было даже усмотреть некие поводы для гордости. Никого из японского посольства не сопровождали таким числом — её же боялись, а значит, знали её силу и уважали. Но это было слабым утешением.

После трёх дней с нулём гран силы в источнике на выходе из посольства Юмэ скользила безразличным взглядом по улице, зелёным цветущим липам, источающим одурманивающий аромат, будто бы прощаясь с российской столицей, и случайно зацепилась взглядом за темноволосого кучера, что-то прилаживающего у кареты. Выглядела карета неприглядно — с поломанной осью и с переминающимися с ноги на ногу лошадьми. Зато кучер показался Юмэ весьма и весьма знакомым. На секунду в ней даже вспыхнула надежда, что Юрий сможет вызволить её. Однако же тут же и угасла — слишком много вокруг было охраны. Но Юмэ рискнула и, выждав, создала небольшую задержку, продемонстрировав княжичу собственные закованные руки. Для самой себя она объяснила это тем, что как минимум показала причину, почему не могла явиться последние три дня к своему партнёру. Но где-то глубоко в душе она надеялась, что Яритэ, как истинный мужчина, сможет что-нибудь придумать и умыкнуть её, сняв блокираторы.

Японская процессия проследовала в порт и погрузилась на дирижабль. Не без задержек, но русские всё же выставили их за пределы своей страны после нападения на Курильские острова. С каждой сотней метров поднятия в воздух надежды Юмэ таяли, не хуже первого снега на девичей ладони. Её не радовала ни шикарная обстановка дирижабля, ни прекрасные бескрайние виды, открывающиеся из иллюминатора каюты. Её не радовало абсолютно ничего до того момента, пока она не увидела перед собой маленького паучка, с интересом разглядывающего её постную мину.

Сперва она хотела даже прихлопнуть его, но тот резко дёрнулся в сторону и покрутил одной лапкой у головы… будто настоящий человек покрутил пальцем у виска. А после неожиданный гость оглянулся по сторонам и бодренько убежал куда-то в щель между дверной переборкой и полом. Именно тогда Юмэ подумалось, что паучок-то ведь необычный — чересчур бодрый для такого создания. А потому вполне вероятно, что это никто иной, как некий посланец. Магией иллюзий от него фонило, но он был живым, не иллюзорным и не воплощённым. Уж на определение этого крох её силы хватило.