Любой другой мальчик попросту там погибал. Останки проваливших курс высылали домой в закрытом гробу. Эмблемой школы был оборотень, а в бассейне перед ее зданием водились крокодилы. Отец принца Руперта, король Иоанн, когда они с братом Харальдом отбивались от рук и особенно ему досаждали, частенько грозился отослать их на обучение в школу Святого Иуды. Это была одна из немногих угроз, способных возыметь действие.

В процессе обучения мальчики либо становились мужчинами, либо умирали. Заведение специализировалось на выпуске легендарных героев, великих ученых и знаменитых вождей человечества. И немалого количества первоклассных бандитов. Только воистину исключительные личности доживали до выпуска.

Например, такие, как Аллен Чанс.

— Какие академические специальности ты получил? — поинтересовалась Фишер просто для поддержания беседы.

— Я имею степень по юриспруденции, философии, литературе и военной стратегии, — застенчиво ответил молодой человек.

— И все они тебе страшно пригодились, когда дошло до устройства на работу, — раздался из-под стола голос Чаппи. — Я, между прочим, заметил: ты ведь не упомянул, что подался в Лесной замок, когда отчаялся найти хоть какое-то оплачиваемое место.

— Я бы и сам подвел к этому, — резковато отозвался Чанс. — После Долгой ночи и Войны демонов в Лесном королевстве царила безработица, и я оказался… слишком квалифицированным для большинства должностей. Возможность стать королевским квестором меня очень порадовала. Я служил Харальду верно и, надеюсь, хорошо на протяжении четырех лет. Всегда считал себя в первую очередь разумным человеком и лишь во вторую воином, а этот пост позволял совмещать оба качества.

— Лучше поведай им, как ты получил эту работу, — подсказал Чаппи.

— Слушай, кто здесь рассказывает? Сам хочешь?

— Тогда продолжай, — отозвался пес. — И не затягивай. Я скоро опять проголодаюсь."

"— На должность квестора претендовали и другие, — осторожно начал Чанс. — Многие из них уже стали знаменитыми людьми. Там оказалось немало выпускников нашей школы. У всех имелась политическая поддержка и не такие уж скрытые цели. Я же располагал только репутацией покойного отца, честно говоря, служившей в равной мере и подспорьем, и помехой. Никто не сомневался в его исключительных воинских способностях, но все помнили о его отвращении к политике во всех ее проявлениях. Некоторые даже поговаривали, будто он был не совсем здоров на голову. Мне оставалось либо срочно найти себе покровителей, либо отправляться восвояси, пока меня не попросили другие.

Тогда-то и появились Золотой, Серебряный и Медный ландграфы. Их роль при дворе сильно сократилась по сравнению с прежними временами, а во мне они видели шанс вернуть себе власть и влияние.