У Хока даже возникло опасение, что в том случае, если госпоже Хартли не понравится что-либо в его поведении, она непременно бросится на него и пребольно укусит за какое-нибудь место.

Их сын Фрэнсис терся позади родителей, словно смущенный собственным присутствием. Высокий, тощий, с бледностью, значительно превышающей требования моды, и длинными, тонкими, волнистыми волосами, он вырядился в наглухо застегнутый старомодный черный костюм, повсеместно отделанный черным кружевом. Глаза молодой человек явно подкрашивал. Хок моментально подобрал ему точное определение. Один из этих декадентов-романтиков, которые пишут плохие стихи об увядании и смерти и устраивают частные вечеринки с абсентом в кругу таких же мрачных друзей. Сочтя воплощением романтизма вампиров, с которыми им ни разу встречаться не доводилось, они организуют тайные мистические сеансы — и потом считают себя страшно смелыми и мятежными, ибо осмелились сунуть пальчик в столь темные воды.

Капитаны, время от времени поддавая ногами камешки, неспешно приблизились к крыльцу дома и остановились перед хозяевами. Хартли отступили на шаг и принялись озираться в поисках личной охраны. Хок представился, и на лицах почтенных производителей скребков для обуви отразилась интереснейшая борьба противоречий: облегчения и паники. Облегчения оттого, что Стража, наконец, прислала кого-то на помощь. И встревоженности — оттого, что… Ну, оттого, что это оказались Хок и Фишер.

— Вы ведь не разобьете ничего ценного? — взмолился Леонард Хартли. — Там, в доме, множество по-настоящему ценных вещей. Неповторимых. Не говоря уже о сентиментальных соображениях…

— Ценные вещи! — рявкнула госпожа Хартли. — Лучше скажи им про фарфоровые статуэтки, Леонард!

— Да, да, фарфоровые статуэтки…

— Очень хрупкие! — перебила Мевис. — И даже не приближайтесь к стеклянным стеллажам. На сбор этих коллекций ушли годы. Любой ущерб будет вычтен из вашего жалованья.

— Любой ущерб… — начал Леонард.

— Скажи им про привидение!

— Я как раз собирался сказать им про привидение, дорогая!

— Не смей повышать на меня голос, Леонард Хартли! Я помню тебя еще помощником галантерейщика! Мама всегда говорила, что я вступила в мезальянс.

— Я был очень высококлассным помощником галантерейщика…

Данное выяснение отношений между г-ном и г-жой Хартли, вне всякого сомнения, не требовало участия капитанов, так что они сочли возможным перенести свое внимание на Фрэнсиса. Юноша выпучил на них глаза — сказать по правде, они и без того были изрядно навыкате, — сплел длинные тонкие пальцы на впалой груди и скорбно улыбнулся.

— Что вы можете нам рассказать о явлении призрака? — Хок возвысил голос, дабы перекрыть дискуссию между Леонардом и Мэвис.