— Если копнуть поглубже, обязательно найдутся какие-нибудь старые записи, — оживился Сенешаль. — Я сделаю все, что в моих силах.

Хок посмотрел на Пешехода:

— Исток. Коробочка по-прежнему у тебя. Что ты намерен с ней делать?

Подвижник с минуту раздумывал.

— Только нам четверым известна важность шкатулки. А поскольку открыть ее нелегко, думаю, отнесу я ее обратно в реликварий и оставлю там, спрятанной на виду у всех среди прочих экспонатов. Просто маленькая деревянная коробочка сомнительного происхождения. А когда хранилища не станет, пусть она отправится в какую-нибудь маленькую сельскую церковь и канет в забвение. Исчезнет из истории, пока снова не понадобится.

— Тебе было предначертано оказаться в Грезе, — сказал Хок. — Только ты мог открыть коробочку… и закрыть ее снова. Этот свет… — Он умолк и слегка вздрогнул. — Словно Богу в глаза заглянул."

"— Это часть моей работы. Но, по-моему, мне больше не хочется служить Гневом Божьим. Не думаю, что смогу испытывать радость, приговаривая к адским мукам даже отпетых злодеев… Только не после всего увиденного. В конце концов, я только человек, а всякий человек может ошибиться. Но я не уверен, что сумею перестать быть Пешеходом. Заключенный мной договор не позволяет…

— Договоры составляются людьми и для людей, — вмешалась Фишер. — думаю, Господь понимал, что тебе необходимо побыть Пешеходом после всего, что случилось в монастыре, и поэтому позволил тебе занимать этот пост столько, сколько потребовалось. Теперь ты больше не нуждаешься в этом. Может, пора передать посох кому-то другому? Кому это нужнее, чем тебе.

— Но как я могу быть уверен в том, что ты права? — вопросил Ламент.

— Спроси свой внутренний голос, — посоветовал Хок. — Теперь ведь ничто не мешает его услышать.

И Ламент сразу понял, что голос умолк. Господь освободил его, сделав снова просто человеком, со всеми людскими слабостями и ограничениями, Его жизнь больше не имела цели и назначения, и Джерико Ламент решил, что никогда еще не был так счастлив.

Все они смотрели на открывающийся из окна восхитительный вид и чувствовали себя так, словно вдруг оказались в первом дне Творения.

Хок и Фишер отправились прямиком к себе. Они рухнули в постель и проспали целые сутки. В десять утра следующего дня, после нескольких попыток разбудить их громким стуком и еще более громкими воплями, королевский гонец вызвал одного из людей Сенешаля и тот просто открыл дверь запасным ключом. Курьер ворвался в комнату, гордо задрав нос, и Хок с Фишер мгновенно вынырнули из глубокого сна.

Приведенные в состояние боевой готовности присутствием потенциального врага, супруги сбросили одеяла, схватили мечи и бросились на ошеломленного посланника.