– Она завела любовника! Я сам его видел! Этой ночью, пока я спал, она впустила его в дом, и он едва не убил меня!

С каждым сказанным словом Барт распалялся все больше и все больше наступал на Лию. Оказавшись рядом, он схватил ее за шиворот и вздернул на ноги.

– Но… но я не знаю, кто это был! – закричала та в свое оправдание. – Я никого не впускала, клянусь!

В памяти мелькнуло бледное лицо с тонкими чертами, льдисто-голубые глаза…

Однозначно, тот, кто пришел к ним в дом вместе с вьюгой – мужчина, но таких красивых мужчин не бывает! Они не существуют в этом убогом городишке, приткнувшемся между скал. Неужели… неужели это сам Снежный лорд?

Но… он выбирает только невинных девушек! Так написано в предании! Так говорят жрецы!

– Врешь, гадина!

Тяжелая ладонь Барта взлетела над ней.

Лия зажмурилась, ожидая удара, и не увидела, как госпожа Гейл внезапно бросилась между сыном и невесткой.

– Сынок!

– Мать, уйди, – прорычал Барт. – Сейчас я задам ей трепку!

– Нет, сынок, погоди! Посмотри!

Госпожа Гейл схватила невестку за волосы, рывком заставила запрокинуть голову и подставить свету лицо.

– Посмотри, сынок! Это стигмы! Это знак зимней невесты!

– Чушь!

Голос Барта прозвучал не очень уверенно. Грубый палец коснулся щеки Лии, и женщина чуть-чуть приоткрыла глаза.

Муж рассматривал ее с хмурым вниманием.

– Мама, – вклинилась Эрса, – о чем вы?

– Подойди, посмотри на нее. Это то, о чем я думаю?

Теперь уже все трое обступили дрожащую Лию. А та не могла понять, чем вызвала такой интерес."

"Но вот Барт прищурился и сорвал с нее одеяло. А затем смачно выругался.

– Он выбрал ее… – глаза Эрсы расширились. – Но… но почему? Разве это не должна быть невинная девушка? Зачем ледяному дракону чужая жена?

– Надо отвести ее к жрецам, – госпожа Гейл поджала губы, – пусть они разбираются. Пока она не наслала на нас какое-нибудь проклятье.

Лия растерянно перевела взгляд со свекрови на мужа, потом на золовку. Эрса всегда относилась к ней радушнее, чем остальные. Может, потому, что сама несколько лет жила в доме мужа и хлебнула «любви» по полной. А может, была и другая причина.

Как бы то ни было, сейчас Лия умоляюще смотрела на нее:

– Пожалуйста, скажите, что происходит? Что я сделала?

– Еще и спрашивает! – фыркнула госпожа Гейл. Она отошла к комоду и вернулась, неся в руках зеркальце на длинной ручке. – На вот, полюбуйся!

Лия ахнула и побледнела, увидев себя.

Хотя куда уж бледнеть еще больше?

По тонкой коже ее щек разливались мерцающие голубоватые узоры, похожие на те, что на стеклах рисует мороз. Они были едва заметными, почти недоступными глазу, но проявлялись, когда на них падал свет.

– Но… этого не может быть!

Выхватив зеркало из рук свекрови, Лия в ужасе уставилась на себя.

Она чуть повернула голову.