Возвращался под утро спокойным, пахнущим выпивкой и дешевыми женскими духами. И вел себя как ни в чём не бывало.

Но кто знает, как ведут себя разозленные драконы?

Шум за дверями стал громче. Теперь Лия различала шаги. Кто-то шел в эту сторону, и мужская тяжелая поступь становилась все ближе.

Лия застыла, рефлекторно вцепившись в книгу. В памяти сами собой всплывали слова молитвы, а ещё просьба ко всем богам: “Пожалуйста, пусть он уйдёт. Пусть пройдёт мимо”.

Она шептала это снова и снова, не замечая, как по щекам текут слёзы.

Вот шаги приблизились к самой двери. Ненадолго затихли.

В этот момент Лия перестала дышать.

Скрипнула дверь.

Лия покрылась холодным потом. До боли зажмурилась, продолжая шептать: “Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…”

Кто-то стоял на пороге, словно раздумывая, входить или нет. И от этой неопределенности становилось только страшнее.

Раздался тяжелый вздох.

Лия прикусила щеку, чтобы не закричать.

Но неведомый посетитель всего лишь шагнул назад, прочь из комнаты. Дверь с легким шорохом вернулась на место.

Еще несколько бесконечно долгих мгновений – и шаги возобновились. Только теперь они удалялись от кабинета.

Судорожно выдохнув, Лия откинулась на боковую стенку. Ее колотила мелкая дрожь. А руки по-прежнему сжимали найденный томик.

Отдышавшись, она с любопытством покрутила его.

Обложка была мягкой, а белая кожа – гладкой, вытертой, кое-где истончившейся до синевы. Названия и имени автора Лия не нашла, хотя и осмотрела обе стороны. Может, оно внутри? Всё равно какое-то время ей придётся посидеть здесь, книга скрасит ожидание.

Если, конечно, она сможет ее прочитать.

Из всех письменных языков Лия знала только один – тот, которому научили родители. В Римарсе он оказался не нужен, там считалось, что женщине неприлично уметь читать и писать. Ее дело – рожать, следить за хозяйством и ублажать мужа. А все эти науки отвлекают от главного.

С некоторым волнением Лия открыла книгу. Страницы внутри были старыми, потемневшими от времени, а кое-где даже сморщившимися, будто на них попала влага. И их сверху донизу покрывал мелкий убористый почерк.

От страницы к странице почерк менялся. То становился отрывистым, нервным, словно автор злился. И тогда строчки прыгали, наползая друг на друга. То тянулся искусной вязью, неспешной, похожей на филигранный узор из точек и завитушек.

И всё равно текст был разборчивым.

Только этот язык Лия не знала.

Она уже собиралась отложить книгу, как строчки перед глазами поплыли. Будто что-то попало в глаз.

Лия протерла глаза. Но рябь только усилилась. Буквы запрыгали и поплыли.

Не веря своим глазам, Лия смотрела, как меняется текст. Прежде непонятный, он вдруг начал обретать смысл.

– К-как? – выдохнула она.