Тоже стояла бы в стороне, обнимая Милим и тщательно пряча взгляд.

Хорошо, что ее дочери ничего не грозит. Следующий ритуал – только через сто лет. Целых сто лет в долине будет тепло…

Из ворот ратуши вышли несколько жрецов и направились к Лие. Четверо из них несли паланкин, еще четверо были вооружены до зубов: двое шли впереди и двое замыкали процессию. Командовал ими верховный жрец."

"Только когда процессия приблизилась к Лие, женщина будто очнулась.

– Матушка! – закричала она, падая в ноги свекрови. – Не оставляйте мою Милим! Умоляю вас, позаботьтесь о моей дочери, она же ваша внучка!

– Не позорь нас, – прошипела госпожа Гейл, вырывая из ее рук свой подол. – Весь город смотрит!

Город и правда смотрел. С жалостью, но в то же время с облегчением.

– Ну-ну, – верховный жрец по-отечески похлопал Лию по плечу, – поднимайся, негоже невесте нашего господина стоять на коленях.

Из горла Лии вырвался странный звук: то ли смех, то ли всхлип. Но она послушно поднялась.

Пока шла к паланкину, лишь раз обернулась. Отыскала глазами мужа. Тот разговаривал с пышногрудой черноволосой красоткой и улыбался ей.

Лия узнала ее. Это была Ийна – хозяйка трактира. Барт взял ее за руку, игриво погладил, и Лия задохнулась от боли.

Она еще здесь, живая, а он уже забыл про нее!

Словно в ответ на эти мысли жжение на коже Лии внезапно усилилось. Она поймала на себе понимающий взгляд верховного жреца:

– Забудь всю свою прошлую жизнь, дитя. Ты к ней уже не вернешься.

– Почему я? – побелевшие губы не слушались.

– Этого тебе никто не скажет, потому что никто не знает. Садись.

Он откинул ткань, закрывающую вход в паланкин. Один из подручных жрецов услужливо придвинул скамеечку, чтобы было удобнее. Лия поставила на нее ногу и замешкалась. Ей хотелось оглянуться. Еще раз пройтись взглядом по толпе, отыскать глаза свекрови и мужа. Запомнить их…

Нет, ей хотелось увидеть дочь. Свою маленькую Милим. Убедиться, что с малышкой все в порядке. Что о ней позаботятся.

– Я не могу! – выдохнула Лия, убирая ногу со скамейки.

– Что? – нахмурился верховный жрец.

– Не могу умереть! Если умру, то не увижу, как вырастет моя дочь, не буду знать, что ей нужна моя помощь, не смогу ей помочь! Отпустите меня!

Последние слова она прокричала, вырываясь из рук жрецов.

Весь город молча смотрел, и никто не сдвинулся с места.

Четверо рослых мужчин в жреческих одеяниях легко скрутили слабую женщину. Один из них прижал к ее лицу платок, пропитанный особым составом.

Лия кричала и отбивалась, но все было напрасно. Стоило лишь вдохнуть этот состав – и тело обмякло. Силы покинули пленницу.

Она уже не чувствовала, как кто-то подхватил ее на руки и аккуратно уложил на подушки внутри паланкина.