Но температура — это вряд ли…

Тамара ничего не слышала и ничего не чувствовала — ни как ее вытирали, ни как переворачивали на бок, ни как меняли постель… Она спала себе и спала, а потом вдруг сразу проснулась, с трудом сползла с кровати, с еще большим трудом выудила из-под кровати свои тапки, сунула в них ноги и торопливо пошлепала в туалет, с удовольствием зевая во весь рот и с удивлением отмечая, что ее почему-то шатает, как камышину под ветром. Из полутьмы коридора возникла Анна, шагнула наперерез, обхватила мать за плечи, тревожно заговорила:

— Мам, ты как себя чувствуешь? Ты зачем встала? Ты лучше ложись… Подхватилась ни с того ни с сего!

— С того, с того, — проворчала Тамара, уворачиваясь от настойчивых объятий дочери.

 — И с того, и с сего… Отстань от меня, я уже здоровая. Лучше бы приготовила чего-нибудь, страсть как есть хочу.

Она захлопнула дверь перед носом оторопевшей Анны, и та, заметно испуганная активным сопротивлением матери, неуверенно спросила из-за закрытой двери:

— Ты соленого огурца хочешь, да?"

"— Почему это соленого огурца? — рассеянно отозвалась Тамара, рассматривая себя в зеркало над раковиной.

 — Мне бы чего посущественней. Пожирней чего-нибудь. И побольше. Свиную отбивную хочу, толстую, с перцем и под луковой шубой. Еще котлету хочу. И пельмени! Чуть не забыла — отец говорил, там шпроты есть, целая банка. Пусть открывает, сейчас есть приду.

Кажется, Анна уже убежала выполнять материнские распоряжения — со стороны кухни слышался многоголосый галдеж и звон посуды, а Тамара все перечисляла вслух, чего бы такого еще она съела, рассматривая себя при этом в зеркале. М-да, зрелище, прямо скажем, удручающее.

Точно так же выглядело привидение в каком-то американском триллере… Только у того привидения прическа все-таки поприличней была. Тамара попробовала пригладить волосы — в зеркале отразилась рука… Тощая, бледная, совершенно чужая рука, не рука, а гаечный ключ какой-то. Она опустила руку и долго рассматривала ее с брезгливым любопытством, потом задрала ночнушку и точно так же долго рассматривала ноги, потом потрогала живот, бока, осторожно поводила ладонями по ребрам. Теперь понятно, почему ее сквозняком качает. Все, начинаем новую жизнь.

Тамара до упора вывернула оба крана и полезла в ванну, не дожидаясь, когда она наполнится. И тут же в дверь стала ломиться Наташка, что-то громко верещать о том, что мать не имела права закрываться, и угрожать, что сейчас дверь высадит. Тамаре не хотелось, чтобы ее видели такой, но ведь они и так уже видели, за два-то месяца, поди, насмотрелись вдоволь на ее неземную красоту… Ладно, что ж теперь. Она вздохнула, с трудом дотянулась до двери и щелкнула задвижкой.