Мы вежливо поблагодарили их, но, конечно, ничего не собирались с этим делать, потому что любили наш дом на Корсике. И тогда Эмилия высказала прекрасную мысль, что мы могли бы, по крайней мере, посетить его и сдать в аренду. Мы согласились.

В ту минуту, как переступила порог этого дома, я поняла, что родилась, чтобы жить там.

Океан звал меня.

Звук волн, разбивающихся о берег, убаюкивал одурманивающим блаженством.

Все было открыто, красиво и ново. Воздух казался более легким и свежим. Мы вошли вчетвером – Эмилия, я, Вон и его отец – и в ту секунду, когда я встала в центре гостиной, я всей душой почувствовала, что это мой новый дом.

Я с улыбкой повернулась к Вону.

– Давай оставим его.

Не раздумывая, он повернулся прямо к родителям и, прищурившись, посмотрел на них."

"– Неужели уже слишком поздно бунтовать против тебя? Потому что на этот раз ты меня конкретно подставил.

Отец с покровительственной ухмылкой похлопал его по плечу.

– Смотри и учись, сынок.

– Не уверен, что хочу посвятить свою жизнь тому, что буду воспитывать своих воображаемых детей, – возразил Вон.

Он все еще думал, что мне не нравится идея завести детей. Мой глупый, глупый любимый муж.

– Ты бы поступил так же, если бы они решили жить на другом конце земного шара. – Его мать мило улыбнулась, но в ее голосе не было сарказма. Она говорила серьезно. Она скучала по нам.

Следующие несколько месяцев мы жили у Спенсеров, в отелях по соседству в Тодос-Сантосе, в Сан-Диего с Найтом и Луной Коул. Приходилось оставаться поблизости, пока мы работали над дизайном дома. И это освобождало много времени для утреннего секса.

И вечернего секса.

И секса посреди ночи.

И, честно говоря, секса в течение всего дня.

Я добросовестно принимала таблетки, отказывалась от антибиотиков и не делала ничего, что могло бы помешать их работе. Это оказалось счастливой случайностью, но меня это даже нисколько не расстроило.

– Я до сих пор не свыкся с мыслью, что в теле моей жены находится нечто живое. – Вон поворачивается ко мне с медицинской картой в руке, постукивая по розовому пятну в форме запятой.

– Не уверена, что у тебя есть большой выбор. – Я ухмыляюсь, откидываясь на спинку кровати. – Кроме того, если ты думаешь, что это странно, то спешу тебя обрадовать: скоро все станет еще более странным.

Он выпячивает нижнюю губу, подходит и садится рядом со мной.

– Вопрос.

– Да?

– Что, если я стану отстойным отцом? Я имею в виду, что знаю: ты в любом случае спасешь ситуацию, но что, если я не справлюсь?

– Ты любишь меня? – спрашиваю его.

– До смерти, – говорит Вон. – И это не просто фигура речи, хотя я был бы очень признателен, если бы ты не проверяла меня насчет этих слов.

Я уже сделала это, хочу сказать ему. И ты решил никого не убивать из-за меня.