Я стоял там с оружием, и все, о чем я думал в тот момент, это о выборе, о котором он говорил, – месть или девушка… – Он закрыл свои великолепные голубые глаза, глубоко вздохнув, и снова открыл их. Решимость пронзила его взгляд. – Я выбрал свою девушку.

Я обняла его так, словно готова была задушить, одновременно смеясь и плача. Когда мы смогли оторваться друг от друга, я задала вопрос, который не давал мне покоя:

– Так кто же это сделал?

Я все еще не верила, что дядя Гарри покончил с собой."

"Вон пожал плечами.

– Возможно, еще один жестокий бог.

Кивнув, я уловила его намек.

– Почему ты исчез, если не убил его? Где ты пропадал все это время? – Острая боль разрывала мне сердце. Эти недели в разлуке казались вечностью. Они тянулись дольше, чем все те годы, что я прожила без него, хотя он и находился рядом.

– Я оставался здесь, восхищаясь тобой издалека, но при этом я никогда не находился слишком далеко. – Он взял меня за подбородок большим и указательным пальцами, соединяя наши губы в сладком, неторопливом поцелуе. – Я останавливался в коттедже, который мои родители снимают в центре города. Наблюдал, как ты шла в город с Рафферти, покупала продукты и гуляла пешком. Я не подходил близко, потому что знал, что, если не уберусь с дороги, тебе не представится шанс выставить свои работы в Тейт Модерн. И, честно говоря, ты была гораздо более достойна этого места. Я так долго был твоей тенью, Ленора. Мне хотелось, чтобы ты немного погрелась на солнышке.

– Моей тенью? – Я выдохнула.

Он кивнул.

– Всегда рядом, я следовал за тобой, даже когда ты этого не замечала. Помнишь тот день, когда Арабелла, Сорен и Элис закрыли тебя в раздевалке, а вдалеке хлопнула дверь, отчего они поджали хвосты и убежали? Это был я. И они заплатили за то, что сделали. Я украл «Мазерати» Сорена и разбил его, из-за чего родители этого парня почти отреклись от него. Я подбросил порошок в кошельки Элис и Арабеллы. Родители Элис доставили ей столько неприятностей, что решили отправить ее в реабилитационный центр вместо колледжа. С Арабеллой я добился еще лучших результатов. Она подсела.

Тишина.

– Я всегда любил тебя по-своему, по-своему погано и разрушительно.

Закрыв глаза, я словно пробовала на вкус это заветное слово, слетевшее с его языка. Такое изумительное и редкое, предназначенное только для меня.

– Скажи это еще раз, – прошептала я Вону в губы, обхватив ладонями его щеки.

– Я люблю тебя, – повторил он, языком скользнув по моим губам, когда произносил букву «Л», приоткрывая их в процессе. Мы жадно поцеловались.

– Еще раз, – прорычала я ему в рот, вцепившись в его рубашку, зная, что намочила ее своими слезами, но мне было все равно.

– Я, – он уткнулся носом в мой подбородок.

– Люблю, – коснулся губами мочки моего уха.