Взрывное устройство оснащалось пластиковым корпусом, который не определялся миноискателем, и хитрой системой подрыва.

В центре круглого, ребристого корпуса мины находилась прижимная пластина. Давление на мину выталкивало воздух через диафрагму в небольшой резиновый воздушный мешок. По мере того как мешок надувался, он нажимал на затвор, который уже снимал выступ, ударника. Тогда ударник мог воздействовать на детонатор, и происходил взрыв.

Обычно «итальянке» требуется давление от двух до пяти килограмм в течение одиннадцати сотых секунды, чтобы мина рванула.

Однако нам попался один из «особенных» экземпляров, которые так любили душманы.

Еще из прошлой жизни я знал об итальянках.

Духи использовали их, чтобы останавливать колонны снабжения советских войск. Особенная итальянка работала так, что взрывалась не под первой машиной, что на нее наезжала, а пот третьей, десятой, или как повезет.

Все потому, что сначала из-за «специального заводского брака», а потом и при помощи кустарных переделок самих духов, мина приобретала свойство «накачиваться» перед взрывом. Поэтому рвалась она обычно внезапно, в середине колонны. Сказать, что это имело неслабый такой психологический эффект, это ничего не сказать.

Вот такая «накачивающаяся» мина попалась, по всей видимости, и нам. Ведь если бы было иначе, мы с Вовой уже оказались бы на том свете. Вопрос только вот в чем: сколько ей осталось до того самого критического момента, когда сработает детонатор?

— Селихов⁈ — Раздраженным полушепотом позвал меня Паулускус и даже хлопнул по плечу.

— Тихо… — Шепнул ему я.

Все потому, что звук хрустящих по мелким камешкам тропы шагов нарастал. А потом, внезапно, зазвучала… русская речь.

— Приветствую, как вы добрались? — Заговорил очень знакомый прокуренный, а оттого хрипловатый голос.

— С трудом, — признался другой мужчина, с высоковатым добродушным, но обеспокоенным голосом.

— Главное, что добрались.

— Вот, значит, как, — улыбнулся я, узнав одного из говорящих.

Хриплый голос принадлежал Шарипову.

А потом я услышал то, что полностью убедило меня в правильности хода моих мыслей.

— Как ты, девочка? Как себя чувствуешь? — Спросил у кого-то особист.

— Нормально. Третий сорт не брак, — ответила Амина уставшим голосом.

— Что за черт? Че происходит? — Непонимающе зашептал Вова Паулускус.

«Таран об этом ничего не знал, — промелькнуло у меня в голове, — особисты нас не предупреждали, что собираются вытащить девчонку из лап душманов. Но почему?»

В темноте я, наконец, увидел ноги говоривших людей: яловые сапоги Шарипова, рваные мокрые кеды «два мяча» Амины, и столь же мокрые овечьи сапоги из мягкой кожи третьего говорившего, человека, который явно был из духов.