С одной стороны, стало спокойнее — Игнату казалось, будто он логически понимает, что могло произойти. Яра обиделась и не выходит на связь. Или же просто расстроена из-за матери. С другой, внутренняя тревога росла, и он смутно ощущал непонятный нарастающий страх.

Машины в пробке двигались медленно, и Игнат, держа руль, бездумно слушал радио. Глупое вечернее шоу закончилось, и пустили короткую сводку местных новостей. Сначала ведущий бодрым голосом рассказывал что-то о пополнении парка общественного транспорта, потом перешел на прошедший рейд ГИБДД и штрафы, а закончил сообщением о серьезной аварии на трассе за городом:

— В районе Ясневского шоссе произошло столкновение двух автомобилей с последующим возгоранием. Обстоятельства случившегося уточняются, на месте происшествия работают все спецслужбы…

Игнат переключил новости на музыку, и в это же время ему написал Серж.

«Слушай, я хотел спросить. Как ты отнесешься к тому, что я улечу обратно в Лондон?» — спросил друг.

Неожиданно. Игнат нахмурился. Он привык, что они с Сержем всегда рядом. Что это еще на него нашло?

«Почему?» — только и спросил Игнат в голосовом сообщении. Они часто так общались: Игнат говорил, Серж писал.

«Мне не нравится университет. Хочу получить вышку в Лондоне», — ответил Серж.

«Этого хочешь ты или твой отец?»

«Я».

«Если решил, зачем спрашиваешь у меня, как я отнесусь?» — спросил Игнат, сердясь. Друга терять не хотелось. Хотя это по его, Игната, вине, им пришлось вернуться из Лондона в родной город.

«Очевидно, потому что ты мне дорог», — напечатал Серж.

«Я сейчас стою в пробке, еду домой. Кое-что случилось. Освобожусь, наберу и поговорим, ок?», — пообещал он. Им точно нужно поговорить один на один. Нужно понять, что произошло с Сержем. Придурок, что он там себе придумал? Почему хочет сбежать?

До дома Игнат добрался часа через полтора, если не больше, и выйдя на улицу, понял, как холодно вдруг стало — мороз пробирал до самых костей. Отца он нашел в баре — тот сидел в полутьме за высокой стойкой, обхватив виски ладонями, словно у него болела голова. Рядом стояла початая бутылка и стакан."

"Увидев сына, он поднял взгляд и широко улыбнулся. Только в этой улыбке не было ни тени веселья — лишь боль. Игнату стало не по себе — он привык, что отец — сильный и жесткий. А не сломанный.

— Садись. Налью, выпей со мной, — сказал отец впервые на памяти Игната. Тот молча сел рядом, только пить не стал, лишь пригубил.

— Что случилось, отец? — спросил он.

— Я узнал то, чего не должен был знать.

Что ж, отец действительно узнал об эскорте. Жаль.

— Ты можешь ее простить? — спросил Игнат, незаметно отодвигая от отца бутылку подальше. — Ты ведь любишь ее,

свою Лену.

Улыбка отца превратилась в оскал, в глазах появилось отчаяние, от которого стало жутко.