А Черт, воспользовавшись моментом, позорно скрылся бегством. Слишком сильно подкосил этот танец его выдержку. Ведь сорвется. И кому будет от этого хорошо? Верно, никому. Вывод - нужно держаться.

Тереза вздохнула и направилась убивать тамаду. Но передумала. Мама улыбалась, стоя на небольшом возвышении, служившем сценой, и протягивала дочери микрофон.

-Пора? - одними губами прошептала Тереза. Ждана погладила дочь по руке, приободряя. Она вспомнила свое первое выступление. И прекрасно понимала дочь, ее волнение и страх перед публикой.

Взгляд Жданы пробежался по гостям и застыл на единственном человеке, ради которого она вообще пела. Ее муж - ее любимый, как и всегда, не отрываясь, практически не мигая, смотрел на нее. Ждана знала, сейчас его начнет клинить, всю песню, все время, что она проведет на сцене он будет сидеть и слушать. А в горящем взгляде - ураган страсти. И как только стихнет музыка, Яков утащит жену в укромный уголок. Так всегда было. И Ящер уже давно перестал бороться с этой тягой к жене.

Зазвучали первые аккорды. Мама и дочь, поразительно похожи, и в то же время, совершенно разные, запели. Их голоса заставили стихнуть гостей, заставили слушать тихие волшебные звуки. Они околдовывали зрителей, дарили покой и умиротворение. И только двух мужчин они лишали рассудка. И если первый уже частично привык, и знал, чего именно ожидать и как на это реагировать, то второй был в полном и окончательном шоке. Он просто не мог сдвинуться с места, словно прибитый к полу. Парень был застигнут врасплох на полпути к бару. Он отчаянно желал напиться. Просто чтобы немного унять огонь, вызванный простым медленным танцем. А здесь, словно кирпичом по макушке, голос девчонки проник, казалось, в подкорку, и даже глубже. Черт застыл, а потом повернулся к сцене. Нет, он не раз слышал пение Жданы. Наслаждался им. Как и любой другой. Поговаривали, что певица, некогда часто выступавшая в Пятигорье, - ведьма. Вот только как назвать ту, голос которой лишал возможности двигаться, думать, дышать.... Черт знал, даже если кругом начнется стрельба, он и не подумает двинуться. Просто не сможет. Все, что может он сейчас - смотреть и слушать. Скользить взглядом по хрупкой фигурке, затянутой в синее безобразие, и сходить с ума.

- А я предупреждал, - разобрал Захар голос отца, - А тебя вон как торкнуло.

Черт молчал. Просто не мог говорить. Он сомневался, что дышит в эту минуту.

- Не будь ты моим сыном, убил бы! - в сердцах проговорил Макс, но сына оставил в покое.

А когда стихла музыка и раздались аплодисменты, Макс видел, как Ящер буквально сорвался с места. Видел, как сын все еще не отошел от голоса своей Заразы. Видел, как сомневается. И он подтолкнул парня к сцене. Говорить что-то не имело смысла.