Пальцы, намертво вцепившиеся в ремень рюкзака выдают напряжение, но лицо ничего не выражает, кроме недоумения. Надеюсь, очень на это надеюсь!

— Добрый вечер, — вежливо здороваюсь первой, как и положено подчиненной.

— Добрый… — Азат рассматривает меня, медленно скользит взглядом от удобных ботинок на сплошном ходу, выше — по строгим брюкам классического кроя, задерживается на груди, обтянутой блузой, да так надолго, что пальцы невольно тянутся к вороту, чтоб проверить, все ли пуговки застегнуты…

Азат замечает это невольное движение, усмехается довольно и хищно, наконец, поднимает взгляд к моему лицу.

— Садись, сладкая, довезу до дома.

Ох, нет! Только не это! Не это!

Очень хочется отшагнуть, да что там! Побежать хочется!

Но я сдерживаю себя, стою спокойно. В конце концов, мы в центре города, вокруг люди…

— Спасибо, я на автобусе, — отвечаю ему с достоинством, киваю и все же отшагиваю назад, под предлогом того, что требуется обойти препятствие.

Но Азат неожиданно делает мягкое, плавное такое движение в ту же сторону, что и я, оказывается прямо на моем пути, прихватывает за локоть и неумолимо тянет в машину!

Я не успеваю даже крикнуть, только рот раскрываю, глупо, словно чайка, летящая над морем.

Азат умудряется все сделать невероятно быстро!

Мгновение — и я в машине! В ужасе и оцепенении смотрю в окно, за которым спокойно и мирно идут прохожие. За которым жизнь! Моя жизнь! Та самая, которой меня сейчас лишают!

Опомнившись, остервенело дергаю ручку двери, но ничего не выходит!

— Выпустите! — кричу водителю, безмолным истуканом сидящему за рулем. — Немедленно! Я в полицию…

Затылок у водителя совершенно каменный, словно не человек сидит, а манекен, кукла бессмысленная!

Я дергаюсь вперед, чтоб толкнуть его, ударить, возможно…

А в следующее мгновение соседняя дверь открывается и на заднем сиденье становится невероятно тесно и тяжело дышать.

Азат занимает все свободное место, вынуждая меня прижаться к двери.

И тут же сменить объект нападения.

— Выпусти! Что ты себе позволяешь? Немедленно! — я уже не боюсь, первый шок прошел, и теперь я полна ярости.

Пусть что угодно делает, я не сдамся просто так! Не сдамся! Мне домой… Меня Адам ждет! Мысль о сыне возводит мой гнев до какого-то безумного, звериного яростного уровня.

"Если Зверь меня не выпустит, если хоть попробует… Попробует увезти… Я ему глаза выцарапаю! Я уже давно не бессловесная Наира, которая только шептать могла!

Он меня услышит, клянусь всем, что у меня есть! И он пожалеет!

— Не кричи, сладкая, — Азат спокойно реагирует на мои эмоции, смотрит тяжело, но вполне разумно, — я не собираюсь тебя… принуждать.

— Тогда выпусти!

— Нет.