— Ты, я смотрю, слишком европейцем стал, брат, — хмуро поддразниваю я его, — психотерапевты… Может, и жену себе возьмешь европейку?

— Нет, брат, — смеется белозубо Адиль, — жена-европейка — это наказание Всевышнего. Женщины здесь хорошие, безотказные, и в постели изобретательные,  но в жены надо брать свою.

— Это тоже не гарант, — настроение, и без того дурное, портится еще сильнее, я с трудом дожидаюсь, пока мне перевяжут руки, и разворачиваюсь к новой груше, что уже повесили вместо испорченной.

— Ничто не гарант… — философски отмечает Адиль, — ты , кстати, отступился , я надеюсь?

— Не надейся.

— У нее ребенок маленький совсем…

— Это проблемы ее мужа. Кстати, почему у меня нет до сих пор данных на него нормальных? Наша СБ вообще работать собирается?

— Сам их строй… У меня скоро встреча.

Адиль пожимает плечами, показывая всем своим видом, что самоустраняется от проблемы. Он мне свое мнение уже высказал, больше смысла уговаривать не видит.

И это правильно. Мы уже взрослые люди, не те мальчишки, что пытались доказать что-то друг другу с помощью кулаков.

Я разворачиваюсь к груше, но не успеваю ударить, дверь в зал распахивается, и на пороге появляется высокая блондинка. Она оценивающе рассматривает нас с братом, и , клянусь, взгляд у нее очень непристойный! Так жеребцов осматривают перед продажей!

Мы с Адилем удивленно усмехаемся такой наглости, а блондинка, уперев в меня жесткий не по-женски  взгляд, решительно направляется в нашу сторону.

Я разворачиваюсь, смотрю на нее, придерживая одной рукой грушу."

"— Азат Наракиев, так? — она не здоровается, не употребляет вежливое обращение, хотя здесь, в Швеции, уже давно не используются все эти “мисс”, “миссис”, “господин”, “фру” и прочее. Мне было удивительно, когда Наира поправила меня, четко указав на свое замужнее положение. Ну а вежливое “господин Наракиев” от Боба скорее считается просто данью уважения. Между собой они все на “ты” общаются. И по именам. Дурная страна. Неправильная.

И женщина, яркая представительница этой страны, высокая, красивая, с правильными чертами лица и длинными ногами, сейчас откровенно дерзит, даже просто глядя на нас с братом так упрямо.

На родине ее бы уже давно вывели… Да что там! Ее бы даже не пустили сюда, в истинно мужское место!

Но мы не на родине. И она здесь.

Киваю в ответ на ее нахальный вопрос.

— Я — Лаура Лундин, отдел по связям с общественностью “ЮМИ”, —  коротко представляется она. И добавляет через паузу, — подруга Нэй Клаус.

Смотрю на блондинку теперь уже по-другому. С узнаванием. Да, это та самая Лаура, университетская подруга Наиры. Ее проверяли в первую очередь, когда жена пропала. Несколько месяцев смотрели, пока не убедились, что Наиры у нее нет.