Наверное… А если нет. Мой рюкзак здесь, там небольшой запас наличности и еды. Дальше что-нибудь придумаю.

— Я его никогда не любила. Он был удобным способом вернуться в Россию и избежать карьеры проститутки.

Роберто замирает, внимательно вглядывается в мое лицо, ищет признаки лжи. Но сейчас он не сможет найти там ничего. Врать я научилась виртуозно.

— Ты хотела сбежать от Марсело?

— Я не была уверена, что вы на моей стороне и не сделаете шлюхой. Ведь принадлежать я хочу только вам, — встаю с кресла, неуклюже, но все же подхожу ближе. Вижу, что болван полностью верит. Неужели до сих хочет сделать своей? — Выгоните всех, дайте показать, как я на самом деле без вас скучала…Ведь вы самый первый мой мужчина. Разве я могла бы вас забыть?

Роберто, словно под гипнозом, расстегивает мои наручники, кивает охране, чтобы уходили, и поворачивает меня спиной к себе, жмется стояком, проводит рукой по изгибу спины, а я часто дышу, решаясь на второе убийство в жизни.

Снимаю наручники, нащупываю острый конец и делаю только одно движение. Резкое, как бросок кобры. Смертельное, как ее укус. В этом жестоком мире нет места сантиментам, поэтому, даже несмотря на барахтающийся в крови будущий труп, что пытается сдержать поток крови из шеи, я сдергиваю покрывало с кровати и насколько это возможно тихо разбиваю стекло.

Вылезаю, чувствуя, что ребенок очень недоволен моими вывертами, но сейчас не до здоровья. Сейчас нужно бежать.

Оказавшись босыми ногами на земле, в одном халате я ощущаю, что лето еще далеко. Холод пробирается под кожу, но я заталкиваю дискомфорт подальше, прижимаюсь спиной к стене и прислушиваюсь.

Нужно было дождаться Омара, но страх за себя оказался сильнее.

Делаю несколько шагов, подозрительно, но не вижу охраны, зато вижу две наглухо тонированные машины.

Мне нужно забраться в одну из них, и я буду в относительной безопасности.

Но стоило уткой доковылять до джипа и нажать на ручку, как рот мне закрывает шершавая, грязная ладонь.

Я вскрикиваю, поднимаю руку с все еще окровавленным концом наручников, как вдруг до боли знакомый голос шепчет:

— Ты самое красивое смертельное оружие в мире. Расслабься, шоколадка. Теперь все позади.

Я разворачиваюсь в надежных объятиях, и от кома в горле и радости, бурлящей во всем теле, не могу сказать и слова, слезы ручьем, губы дрожат, а руки сами тянутся прижать любимого ближе и надеяться, что это не сон. И в этом меня убеждает толпы, выбирающихся из одноэтажного здания наружу, как будто кто-то объявил: «Пожар».

Кажется, я попала в личный боевик, где бывшие заключенные смешиваются со спец агентами в черном. И их такое количество, что режет глаз, но главное в этом море — Никита. Живой и здоровый.

— Не позади, пока не выберемся отсюда.