Поэтому перестав ею быть, я нашла возможность сбежать. Не без помощи Омара.

Теперь он командует Никитой и обучает его медицинским премудростям. Не знаю, почему, но встретить здесь Никиту мне показалось знаком судьбы. Раньше я только мечтала об этом, и вот мечта сбылась, но как обычно не там, где надо и не так, как надо.

Никита трясущимися руками находит вену, вставляет иглу и с торжествующей улыбкой оборачивается на меня. Лицо его закрыто маской, но по глазам я все вижу. Но радость заканчивается, потому что его тут же ведут на практику на живом человеке. Здесь нет времени на экзамены.

— Вам надо уходить, — говорит Омар, мерцая черными глазами, и я спиной чувствую, как Никите не нравятся наши перешептывания. Если этот ревнивый дурак будет мне еще что-то предъявлять, я сама его прирежу. — Если ты родишь здесь, ребенка никогда больше не увидишь.

— Юрий найдет нас, он видел номера машины.

— Когда нырял за детьми? Ты реально в это веришь? Нельзя всегда верить в чудо, Лина. Пора учиться жить в реальности. Это раньше ты была нужна. Девственница, красивая, бойкая. А теперь ты расплывшаяся утка и все, на что сгодишься — это работа в притоне где-нибудь на окраине Европы. Думай, — тыкает он мне пальцем в голову и уходит. Тут же подлетает пылающий гневом Никита.

— Он тебя ударил.

— Нет, — посмеиваюсь я, только вот радости нет. — Это он меня так думать всегда учил. Мы с ним давно знакомы.

— Насколько давно?

— Мы еще в гареме познакомились в Арабских Эмиратах.

Никита замирает, словно забыл, что я там была.

— Он тебя…

— Боже, Ник, мы в бывшем лагере нацистов, в любой момент нас могут убить, мне скоро рожать, а ты только и думаешь о том, кто меня трахал? Серьезно?

Никита прикрывает глаза и возвращается к своим обязанностям, а я продолжаю выполнять свои.

Если честно, я правда думала, что нас быстро найдут, договорятся о выкупе, потому что для этих людей важнее всего деньги.

Но прошло уже две недели, а мы все еще здесь.

Работаем, едим отбросы, ночуем в своих камерах и переговариваемся урывками. Только сегодня впервые работаем рядом. И у меня есть жгучее желание сказать Никите, что ребенок от него, но я не знаю, какой реакции от него ждать и чем это может закончиться. Но вот рассказать, что он у меня второй, действительно стоит.

— Сделай вид, что тебе плохо, — прошу, проходя мимо Никиты, и он тут же мешком падает на пол. Омар влетает в палату и с подозрением смотрит на меня, поднимает тушку Ника и просто опускает на кушетку.

— Не подведи меня, Лина… — шепчет на арабском Омар, а я хватаю его за руку.

— Хочу, чтобы ты ушел с нами. Хватит тебе в этом дерьме копаться.

Я не волнуюсь, что нас услышат. Прелесть гаремов в Арабских Эмиратах в том, что они многонациональны.