Потом открывает дверь кабины тогда, когда дверь кузова с лязгом закрывается. У меня в голове этим щелчком появляются воспоминания о страхе, который пронизывал насквозь, словно ты труба, через которую дует ветер.

— Долго я ждать тебя буду!? Шевелись! — толкает меня водитель, судя по всему, и хватает за задницу, помогая подняться на высокую ступеньку, пока остальные посмеиваются рядом. Судя по его хмыканью, ему понравилось то, что он пощупал. Судя по всему, будет настоящим чудом, если я приеду не изнасилованной.

В кабине есть ниша, где обычно спят дальнобойщики. Она заклеена доверху плакатами с голыми телами, а матрас насквозь пропах выделениями.

И сколько дыхание не задерживай, лучше не станет. Поэтому стараюсь абстрагироваться, потому что предстоит не близкий путь.

Спустя пару часов тело затекает так, словно его сжали жгутами. Водителя два и их разговор лучше слушать в наушниках. Еще никогда не слышала такого отборного мата, даже еще и через слово. Это все не говоря о том, что они жрут свои беляши, а потом рот вытирают рукой, пьют и обливаются, а один даже ссыт в специально приготовленную банку, чтобы не останавливаться.

Но на все это мне плевать, главное, чтобы не трогали, главное, чтобы не смотрели в мою сторону.

— А если по-быстрому? — вдруг говорит тот, что помоложе. — Кто узнает? Скажем, что придумала. Да и она беременная. Явно давно не видела настоящего крепкого мужика.

Крепко обожравшегося?"

"— Давай уже как границу пересечем. У меня от этой таможни всегда ноги дрожат, какой уж тут стояк. А там и отметить можно, правда, красотка? — тянет он руку ко мне, но коснувшись живота, отдергивает. — Фу, бля, ненавижу это дерьмо.

Глава 42. Надя

Где-то в Москве

Ее голова раскалывалась адски. Было ощущение, что там упорно кто-то прорубает себе путь через оставшиеся извилины. Чтобы открыть глаза и осознать, что еще жива, Наде пришлось сделать несколько глубоких вдохов, словно она под водой и захлебывается. Но солнечный свет так сильно бил в глаза, что пробивался даже сквозь веки.

Потянувшись, рукой она задевает горячее мужское тело, и вот тогда ресницы сами распахиваются, чтобы увидеть Рустама, развалившегося на большую часть кровати. Тогда же в ее голове начинают всплывать воспоминания о драке, завязавшейся между ними вчера вечером, когда она пришла его убить.

Он был одним из тех, виновных в ее позоре, и она планировала расправиться со всеми. Наняла людей найти Алену, наняла людей избить Никиту, но к Рустаму, который обманул ее, она пришла разбираться сама.

Вот только закончилось это битвой половых органов и прочисткой мозгов бесконечными разговорами о том, что Надя сама во всем виновата. Она знала это, знала, что, когда первый раз узнала об измене Никиты, стоило уйти.