Вдобавок если одна из горничных найдет очки в комнате Лео или, не приведи Господь, в его постели, о ночном происшествии узнают все в доме.

Бросив туфлю, Доджер проворно подбежал к Кэтрин и встал на задние лапки. Его длинное гибкое тельце приникло к колену девушки. Доджер трясся мелкой дрожью, но Беатрикс как-то сказала Кэтрин, что у хорьков это обычное дело. Во время сна у хорька понижается температура. Пробуждаясь, он дрожит, чтобы согреться. Кэтрин протянула руку и погладила пушистую шерстку зверька. Когда же Доджер попытался взобраться к ней на колени, она его легонько оттолкнула.

— Я неважно себя чувствую, — грустно объяснила она хорьку, хотя и не испытывала никаких недомоганий. Раздраженно фыркнув в ответ на отказ Кэтрин, Доджер повернулся и стремглав вылетел из комнаты.

Кэтрин сидела, уткнувшись подбородком в кулаки, не в силах сдвинуться с места. Ее мучили горечь и стыд.

Она проснулась довольно поздно. С нижних этажей доносились шум шагов и приглушенные разговоры. Интересно, спустился ли Лео к завтраку?

Нет, Кэтрин никак не могла встретиться с ним лицом к лицу.

Она вновь вернулась мыслями к безумству прошедшей ночи, и по телу ее прокатилась волна желания. Кэтрин вспомнила жаркие поцелуи Лео, ее кожа запылала огнем. О, его губы касались самых сокровенных местечек, не зная стыда.

Она услышала стук лапок хорька: Доджер вприпрыжку вбежал в комнату, весело гукая, как бывало всегда, когда он чему-то особенно радовался."

"— Ступай прочь, Доджер, — угрюмо проворчала Кэтрин. Но зверек настойчиво ткнулся головой ей в ногу и встал на задние лапки, превратившись в длинный пушистый столбик. Опустив глаза, Кэтрин заметила, что хорек что-то бережно сжимает в зубах. Близоруко моргая, она протянула руку и взяла подношение.

Это были очки.

Поразительно, как один добрый поступок может преобразить жизнь и поднять настроение.

— Спасибо, — со слезами на глазах прошептала Кэтрин, ласково гладя маленькую головку зверька. — Я люблю тебя, гадкий проныра.

Проворно вскочив к ней на колени, Доджер перевернулся брюшком вверх и протяжно вздохнул.

Кэтрин оделась с особой тщательностью. Причесываясь, она воткнула в волосы несколько лишних шпилек, а пояс строгого серого платья затянула чуть туже обычного. Даже шнурки на удобных, практичных сапожках она завязала на два узла, словно пыталась заключить себя в броню, безжалостно выкорчевав любую вольность. И в мыслях тоже.

Войдя в утреннюю столовую, она увидела Амелию, сидевшую за столом с сынишкой на руках.

Малютка Рай мусолил гренок беззубыми деснами, по подбородку его ручьем текли слюнки.

— Доброе утро, — поздоровалась Кэтрин, направляясь к самовару, чтобы налить себе чашку чаю. — Бедняжка Рай… Я слышала, как он плакал ночью.