Видеть жену страдающей от боли было невыносимо, Лео необычайно остро ощущал свою беспомощность. Его заверяли, что роды протекают успешно, но все было тщетно… долгие часы родовых схваток казались ему вечностью.

Лео провел восемь часов в гостиной, опустив голову на руки, притихший, мрачный, безутешный. Он так боялся за Кэтрин, что едва выдержал разлуку с ней. Как он и предрекал когда-то, его любовь к жене напоминала безумие. Слова Кэтрин тоже сбылись: ей легко удавалось ладить с мужем. Они во многом были очень разными и все же, возможно, благодаря этому удивительно подходили друг другу.

Их брак оказался на редкость счастливым. Они развлекали друг друга яростными смешными спорами и длинными проникновенными разговорами. Оставаясь наедине, супруги часто говорили на своем особом языке, обменивались загадочными фразами, понятными лишь им двоим. Они были любящей парой, страстной и нежной, пылкой и игривой. Но самое удивительное, эти в прошлом непримиримые противники легко уступали друг другу, проявляя мягкость и такт."

"Лео никак не ожидал, что женщина, всегда беспощадно высмеивавшая худшие его качества, будет замечать и ценить лишь лучшее в нем. Он и не подозревал, что его любовь к Кэтрин усилится, расцветет, заполнит все его существо. Когда такое сильное чувство завладевает душой, мужчине остается лишь сдаться.

«Если что-то случится с Кэтрин… если вдруг роды окажутся слишком тяжелыми…»

Лео медленно поднялся, сжав руки в кулаки, когда в гостиную вошла Амелия с новорожденным младенцем на руках. Она замерла в дверях, и вся семья с тихими возгласами выступила ей навстречу.

— Прелестная девочка, — радостно улыбаясь, объявила Амелия. — Доктор сказал, что у нее чудесный цвет лица и сильные легкие. — Она протянула ребенка брату.

Лео, охваченный страхом, застыл на месте. Не взяв младенца из рук сестры, он хрипло произнес, испуганно глядя ей в глаза:

— Как Маркс?

Амелия тотчас поняла, что он испытывает. Голос ее смягчился.

— Превосходно. Она отлично себя чувствует, дорогой, ты можешь прямо сейчас подняться к ней. Но сперва поздоровайся со своей дочуркой.

Лео с облегчением перевел дыхание, а затем осторожно взял ребенка на руки. Он с изумлением увидел крошечное розовое личико и ротик, напоминающий розовый бутон. Девочка казалась такой легкой… трудно было поверить, что в маленьком свертке скрывается живое человеческое существо.

— Она вылитая Хатауэй, — с улыбкой сказала Амелия.

— Что ж, мы сделаем все возможное, чтобы это исправить. — Наклонившись, Лео поцеловал малышку в крохотный лобик, темные волосики щекотно коснулись его губ.

— Вы уже выбрали имя? — спросила Амелия.

— Эммелин.

— Французское. Прелестно. — Амелия почему-то тихонько рассмеялась, прежде чем задать новый вопрос.