И он сразу замечает меня, сквозь грозовые тени на его лице проглядывают искорки радости, которые он, впрочем, прячет.

Он зол?

Конечно же!

Он очнулся, а я исчезла. И ведь ему наверняка уже доложили, что я сорвалась к Марине, одурачив его охрану.

— Не злись, — шепчу, подходя вплотную

Хочу сказать еще что-то, но слова теряют всякий смысл. Меня буквально тянет к нему навстречу стальными канатами. Я едва заставляю себя быть осторожной, хочется упасть в его руки и крепко-крепко обнять, чтобы не чувствовать ничего вокруг, кроме его тела.

— Не переводи тему, — он упорствует, пытаясь вывернуться.

А я поднимаю голову и целую его в висок, потом ниже, снова и снова. Покрываю его лицо короткими ласковыми поцелуями, не различая, где у него здоровая сторона, а где поврежденная. Я просто чувствую его. Чувствую, как соскучилась за какой-то день и как на самом деле сильно переживала за него. Теперь же можно выдохнуть и признаться себе в собственных страхах…

Черт! Я все-таки сейчас заплачу.

— Не делай так больше, — строгим, но сладким голосом произносит Макар, кладя ладонь мне на затылок. — Никогда, слышишь?

— Хорошо, — киваю, вытирая слезы об его высокие скулы. — Я больше так не буду. Я просто… очень хотела увидеть ее, Макар. Он же забрал ее, я перенервничала и решила использовать шанс. С ней всё хорошо, вот что главное.

Макар нажимает ладонью, прижимая меня к себе крепче. Он дышит мной, а я — им, и наши губы соприкасаются. Он целует меня, так жадно и тягуче, словно забирает долг близости, накопившийся за время разлуки. Забирает с процентами, потому что у меня вмиг сбивается дыхание, а к щекам приливает жар.

— Тебе нельзя активничать, — произношу с улыбкой, вырывая передышку. — Ты давно проснулся?

— Часа два назад.

— Ох. Прости, я должна была быть здесь. Я думала, у меня больше времени и я успею вернуться к тому моменту, как ты очнешься.

Я ловлю его ладонь, которой он держится за мое плечо, и переношу ее обратно на кровать. Приглаживаю одеяло и смотрю на бесконечные датчики и трубки, которые окутывают его тело и тянутся к приборам.

— Нервничал из-за меня, да?

Макар кивает.

— Злился?

— Очень.

— Уже уволил кого-нибудь?

Макар усмехается. Он снова тянется ладонью ко мне, не обращая внимания на мой протестующий взгляд. Он кладет пальцы мне на шею, приобнимая, и как будто считывает мой пульс. Мне передается его тепло, бархат его кожи и аура силы. Не знаю, как ему удается, но Макар и в больничной палате кажется несгибаемым.

— Что говорят врачи? И где Алекс?

— Жить буду.

— Так и говорят? — я качаю головой, не доверяя его формулировки. — Я, пожалуй, пойду найду Алекса и узнаю всё из первых рук.

— Не сейчас. Побудь со мной еще."

"Я наклоняюсь и целую его ладонь, которая до сих пор лежит на моем плече.