Она уходит к двери, и та открывается прямо перед ее лицом. Я замечаю, как в освещенном проеме мелькает крепкий высокий силуэт. Только силуэт, я не могу ничего разобрать сверх этого, потому что мужчина стоит против света. Лучи льются в мою сторону, это я сейчас как на ладони и я чувствую кожей, что он разглядывает меня. Тягучий морок приходит и крадется по моему телу вкрадчивым шепотом, я замираю, словно через разделяющее нас расстояние можно почувствовать коктейль из силы и мужской харизмы.

Я увожу взгляд в пол и пытаюсь найти хотя бы крупицы самообладания. Мне спокойнее в спальне, все-таки это не его этаж и здесь нет кухонного острова, на который он меня затянул. Черт… Он поэтому пришел сюда? Чтобы подальше от плохих воспоминаний? Он все-таки способен на эмпатию?

Дверь закрывается с характерным щелчком. Мы остаемся в комнате одни, и в ней тут же расцветают все мои сомнения и страхи. Буйный цвет женской впечатлительности во всей красе.

— Я не ждала вас, — говорю, поднимая глаза.

— Пугаю? — сразу в цель. — Уйти?

— Смотря для чего пришли.

— Я разговаривал с Когсвортом, — мужчина неспешно проходит вглубь комнаты и останавливается у кровати.

Он смотрит на нее, словно раздумывает присесть, но вместо этого делает еще шаг ко мне. С хриплым глухим выдохом, который кажется мне почти стоном.

— Он не имел права так поступать, — он чеканит слова с холодом. — Не имел право дотрагиваться до тебя…

— Он дотронулся до меня в первый же день, когда вы приказали запереть меня здесь.

Молчит.

Делает еще шаг.

С тем же выдохом."

"— Он ничего не сделает тебе, — Хозяин игнорирует мой выпад. — Никогда. За его угрозой не стоит ничего реального, он думал только припугнуть.

— У него получилось.

Я обнимаю себя руками, в комнате становится прохладно. Мне не хватает одеяла или моего пиджака, который я потеряла еще вчера.

— Ты плакала вчера, — эти слова даются ему сложно, почти как шаги. — Я не хотел пугать тебя, я не понял твое состояние… У меня с этим проблемы.

— С “этим”? С общением? Воспитанием?

— Видимо, да.

Он снова разглядывает меня. Темнота не помеха ему? Хотя я тоже различаю больше деталей, в спальне нет специальных экранов и я могу увидеть хотя бы схематичный набросок его внешности. Он массивный как скала, широкий разлет плеч и крупные руки, в которых любая привычная вещь покажется игрушечной. У него атлетичное телосложение перевернутого треугольника и привычка останавливаться вполоборота. Он уводит правую сторону тела чуть назад. Раз за разом. Как надежно вбитый в мышцы рефлекс.

Я замечаю, что его рубашка лежит на полу. Видно, Марина выпустила из рук, когда бросилась к окнам. Я поднимаю рубашку и откуда-то беру тонну смелости, подхожу к мужчине сама и протягиваю его вещь.

— Мне кажется, это ваше.