Внутри оказалось короткое послание, написанное изящным почерком самого принца:

«Уважаемый Максим Николаевич, Имею честь пригласить Вас на приватную беседу сегодня в восемь вечера в Анютиной беседке Летнего сада. Дело касается нашего общего интереса к определенным… пламенным вопросам. С уважением, Андрей Алексеевич Романов».

— Занятно, — произнес я, передавая письмо Виктору. — Третий принц пишет о «пламенных вопросах». Похоже, он что-то знает об «Обществе».

— Или хочет узнать от тебя, — заметил Виктор, возвращая записку. — Будь осторожен. Принцы никогда не приглашают на беседы просто так.

У них всегда есть скрытые мотивы.

— Разумеется, — кивнул я, поднимаясь. — Но иногда лучший способ выяснить, чего хочет человек — это встретиться с ним лицом к лицу.

* * *Анютина беседка — маленький павильон в самой уединенной части Летнего сада. В сумерках, когда обычные посетители покидали парк, это место становилось идеальным для тайных встреч — укромное, уединенное, но при этом достаточно открытое, чтобы исключить засаду.

Я прибыл за десять минут до назначенного времени, намеренно пройдя через главный вход.

Двое из моих людей, переодетых садовниками, разместились неподалеку — мера предосторожности, на которой настоял Виктор. Я не верил, что третий принц замышляет что-то дурное, но лишняя осторожность никогда не помешает.

Войдя в беседку, я обнаружил, что принц Андрей Алексеевич уже ждал меня. Он сидел на скамье, увлеченно листая тонкую книгу в кожаном переплете. В простом сюртуке темно-синего цвета он выглядел скорее ученым, чем наследником престола.

— А, Максим Николаевич! — принц тепло улыбнулся, поднимаясь мне навстречу.

 — Благодарю, что откликнулись на мое приглашение.

— Ваше Высочество, — я склонил голову в легком поклоне. — Трудно отказать, когда речь идет о «пламенных вопросах».

Глаза принца блеснули пониманием, и он жестом предложил мне сесть напротив.

— Оценили мой каламбур, — его улыбка стала шире. — Я всегда говорил, что вы исключительно проницательны, Законник. Именно поэтому я решил обратиться к вам напрямую.

— Чем могу служить, Ваше Высочество? — я был вежлив, но не собирался облегчать ему задачу.

Андрей Алексеевич закрыл книгу, которую держал, и положил ее на скамью между нами. Я мельком взглянул на обложку — «Философия трансформации» некоего Н. Фламеля. Никогда не слышал о таком авторе.

— Знаете, Максим Николаевич, — начал принц, глядя куда-то мимо меня, на гладь пруда за беседкой, — что отличает настоящего ученого от дилетанта?

— Полагаю, глубина понимания предмета, — ответил я, гадая, к чему ведет этот странный вступительный разговор.

— Отчасти, — принц поднял палец.