– Или, когда поймешь, что оно пришло. А теперь, расскажи мне о старце, которого ты ищешь.

Хаджар задумался. Как описать того, кого он видел лишь мельком и так и не понял, кем тот являлся на самом деле.

– Он играл на струнном инструменте, и был грозен, но мягок. Шагом он мог перешагнуть через горы, но в то же время выглядел не многим выше меня. Седой, как вершины гор зимой, он был воинственен, но… – Хаджар взял паузу, чтобы подобрать нужные слова. – Мягок и спокоен.

Бабушка, слушая, кивала головой, а когда Хаджар закончил, тут же ответила:

– Да, путник, с этим старцем я могу тебе помочь.

Только не знаю, на счастье себе ищешь или на погибель. Но, раз ищешь и хочешь найти, то я подскажу, вот только…

– Только… что?

– Избушку мою видел?

– Видел, – кивнул Хаджар. – красивая.

– А когда-то была еще краше, – немного печально вздохнула хозяйка. – но сейчас время такое, что забор мой покосился, крыльцо, того и гляди, ногу кому-то откусит, а про крышу я даже и не говорю. Помоги, путник. Ты, вон какой видный. Плечистый, мускулистый.

– Конечно бабушка, помогу, – согласился Хаджар.

Сверкнули темные глаза хозяйки.

– Ты ведь слышал меня путник, – каким-то другим голосом, совсем не тем мягким и теплым, что раньше, произнесла она. – Что это лишь моя просьба, а не цена за ответ.

– Слышал, – кивнул Хаджар. Отставив чашку он поднялся и, выйдя в горницу, огляделся. –Где у вас можно инструменты взять, хозяйка?

Простояв немного, он дождался пока из кухни выйдет бабушка. В руках она держала ящик с молотками, гвоздями самого разного диаметра и калибра, с пилой и топором колуном.

– Держи, – она протянула ношу Хадажру. Тот принял и едва не согнулся под общим весом, а бабушке, старенькой созданию, хоть бы что – даже не вспотела, пока несла.

– Спрошу тебя, путник. Почему согласился?

– Вы меня от травы спасли, – объяснил Хаджар. – а, даже если и не так, то… мама меня с папой, хозяйка, так воспитали, чтобы на добро отвечать стократным добром, а за зло – десятикратным злом.

Бабушка только улыбнулась.

– Это не так звучит на самом деле, путник.

– М?"

"– Раньше говорили, на зло – стократным злом, а на добро – десятикратным добром…Да и сейчас, тоже, – она подошла к Хаджару и провела морщинистыми пальцами по щеке.

– Хорошая у тебя была мама. И папа, тоже. Не грусти по ним, путник, больше того, что следует. Им сейчас хорошо. Спокойно. Они отдыхают и ждут тебя, но не хотят, чтобы ты приходил. Как и все те, кто покинули нас. Они ждут и молятся, чтобы мы не приходили. Это их и наше испытание. Тех, кто любит.

Хаджар вдруг понял, что по его щекам катятся слезы. А вместе со слезами уходят остатки боли, оставшейся по ушедшим родителям.

– Спасибо, бабушка, – поклонился Хаджар. – я пойду, согреюсь, поработаю.