В свое время я лично отбил у этих отморозков Сорок Пятую. Исходя из чего второй вопрос: они знают, что ты была «всадницей»? Подозреваю, что знают, просто не хотят портить отношения с владельцем «Янова». Но поскольку того владельца более нет, упокой его Зона…

– Лучше б я сдохла, – простонала Касси. – Блин, почему тебя ктулху не сожрал, а?

– Подозреваю потому, что во мне с некоторых пор течет кровь его племени, – на полном серьезе сказал я. – Там, на вашей арене, Син с Копилкой накидали мне в разорванное брюхо отрезанных щупалец ктулху, чтоб «синей панацее» было из чего сформировать новую требуху.

И, как я понимаю, теперь эти кровопийцы держат меня за своего. По запаху различают что ли…

– Охренеть, – простонала Касси. – Он еще и наполовину ктулху.

И, покачиваясь, пошла по направлению к лесу. Что ни говори, приятное зрелище, фигура у этой стервы была просто зашибись, что спереди, что сзади. Похоже, жизнь немного стала налаживаться. Я закинул за спину рюкзак и автомат, второй взял на изготовку и пошел следом за «всадницей»… Или за «вольной»? Зона ее знает, кто она теперь. Впрочем, того, кто идет впереди, промеривая собой аномалии, на зараженных землях зовут «отмычками».

Стало быть, можно считать, что со статусом красавицы все ясно.

Кстати, похоже, я стал приноравливаться к тому, чтобы держать автомат левой. Предплечье правой – как подпорка, плюс ремень если правильно перекинуть, так вообще зашибись. Да и, честно говоря, самочувствие стало потихоньку налаживаться. Возможно, и правда плоть ктулху, интегрированная в меня, прибавила здоровья. А может компенсаторные силы включились. Или впереди шел нехилый стимул для выброса тестостерона, который, как известно, подхлестывает организм на подвиги.

Ну и только что вколотый неизвестный «Стим», само собой, не нужно списывать со счетов. В общем, так или иначе, но факт – вещь упрямая. Шагалось мне довольно легко. Может, еще и потому, что гораздо приятнее быть хозяином самому себе, нежели ведомым кем‑то на верную смерть. Вот когда сам идешь ей прямо в пасть – это же совершенно другое дело!

Мы вошли в лес, где даже средь бела дня царил густой полумрак. Жуткое зрелище. Покореженные радиацией деревья обступали нас, словно толпа зомби, гниющих заживо.

Лишь местами покрывали этих дендроуродов клочья облезлой коры, похожие на лохмотья кожи, чудом сохранившиеся на облученном, умирающем теле. Узловатые ветви, лишенные листвы, напоминали руки, обезображенные чудовищными мутациями. Из земли то тут, то там торчали мощные корни, словно спины огромных змей, затаившихся для атаки.

Сыро в таком лесу, мертвом – и одновременно живущем, как живут в Зоне трупы, таскающиеся по зараженной земле. Тоскливо.