Чувствуя подвох, Белова осторожно переспросила:

– Кто… Вы?

– Кто я, по-твоему?

– Человек?

– В первую очередь, я твой учитель! А ты…

– Я не всегда буду школьницей!

– Да! Но именно ей ты сейчас и являешься! Разве нет?

– Как и большинство других Ваших учениц! – бросила обиженно, с вызовом. – Однако с ними Вы ведете себя вполне снисходительно! Только на меня…

– Они не видят во мне того, кого видишь ты!

– И кого же я вижу?

– Мужчину! И это, знаешь ли, проблема!

Обреченно склонив голову, Лена глухо прошептала:

– Хотите сказать, дело только в этом?

– Нет, не только!

– Неужели я… не нравлюсь Вам?

На его скулах заиграли желваки, столь сильно он стиснул челюсти.

Тем не менее, голос преподавателя звучал довольно ровно. И уверенно.

– Скажем так: ты просто не в моем вкусе!

Беловой показалось на миг, будто ее ударили под дых чем-то большим и очень тяжелым. Ведь боль она чувствовала вполне реальную. Именно из-за нее из глаз брызнули предательские слезы. Стыдливо растерев по щеке соленую влагу, она отчаянно замотала головой, отказываясь верить. Внезапно Виктор Эдуардович заключил ее лицо в свои горячие ладони, вынуждая смотреть строго в глаза.

– Успокойся! – послышалось его тихое бормотание. – Не нужно плакать!

– Я не могу. Мне кажется, Вы врете.

– Ты же умная девочка! Не усложняй – все и так непросто!

– Мне очень плохо. Вы мне часто… снитесь.

Он отпрянул от нее, как от прокаженной.

Секунда. Другая. Третья. И вдруг:

– Для твоего возраста и состояния первой влюбленности – это совершенно нормально, – отозвался абсолютно будничным тоном. – Сейчас тебе кажется, что рушится мир. Что наступает конец света. Но стоит лишь переключиться на кого-то другого – на ровесника, к примеру, и все пройдет! Забудется!

– Но мне не нужен никто другой…"

"– Тебе всего семнадцать! – отчеканил он строго, зычным голосом. – Твоя жизнь только начинается! В то время как моя – давно летит в тартарары! Не питай иллюзий на мой счет. Не надо! Иначе, однажды сильно разочаруешься. Ты меня услышала?

Естественно, Лена смиренно кивнула. Но себе поклялась в тот же миг:

«Нет, и слушать не собираюсь! Однажды я разожгу в Вашей душе такой пожар, что он спалит нас обоих к чертовой матери! Вот это я обещаю!»

Глава 18

С того самого дня Белова начала операцию под названием:

«В лепешку расшибись, но физрука в себя влюби!»

И к делу она подошла весьма и весьма основательно.

Лена стала его личной тенью. Хвостиком. Злостным преследователем.

Старалась всегда оказываться там, где он. Старалась постоянно быть на виду.

Мило улыбаться. Томно вздыхать и соблазнительно строить ему глазки.

Она безбожно много флиртовала с ним, и чаще всего делала это публично.

Ведь наедине с ней он больше не оставался. Ни разу за последние шесть месяцев.