И автомат у него…

– Данунах… Он что, шизанулся? Нас же тут…

Суматошно защелкали переводчики огня, заклацали затворы.

Ну, давайте. Ваш ход.

Они выскочили одновременно, двое, с разных сторон грузовика. Нормально. Даже если я завалю одного, второй подстрелит меня. Это они так думали.

Я же думал иначе, падая лицом в грязь, и одновременно посылая пулю в голову первому. Он даже выстрелить не успел, когда ему в лоб врезался горячий заостренный цилиндрик, вылетевший из ствола моего автомата. Врезался, пробил кость и убогий мозг за ней, кувырнулся, ткнулся в обратную сторону затылка и отбросил незадачливого стрелка назад.

Уже мертвого.

Второй выстрелить успел. Очередью, и довольно метко – пуля снесла мне кожу над ухом, но остальные прошли верхом. Неудивительно. Даже если ты хороший снайпер с накачанными бицухами, все равно не удержать тебе АК, который при стрельбе очередями тащит вправо и вверх. Поэтому я и стараюсь стрелять одиночными. И патроны экономнее расходуются, и результаты лучше. Как сейчас, например.

Незадачливый стрелок выронил автомат и согнулся, обхватив живот руками. Понятное дело.

С такого расстояния даже если пуля и не пробьет легкий бронекостюм, то ее запреградное действие всяко перебьет дыхалку. А привычка гулять по Зоне в броне с залихватски открытым стеклом-забралом вообще выше моего понимания. На фига вообще броню одевать, если рожа открыта? Первый вольный даже осознать свою ошибку не успел. А этому я дам возможность прочувствовать, что бывает, когда убиваешь друзей сталкера.

Я вскочил, выстрелив еще раз в третьего бойца, выскочившего из-за грузовика, и, оставив автомат на земле, бросился вперед. АК прекрасная машинка, но я больше не хотел убивать на расстоянии.

Это будет слишком легкая смерть для убийц Рудика."

"Второй «вольный» все еще хрипел, стоя согнувшись буквой «Г», когда я подбежал к нему, на ходу вытаскивая из кармана подаренный мне спиром стилет-«шестерку». Я даже успел увидеть выпученные глаза «вольного», приподнявшего голову и правую руку с растопыренной пятерней.

– Не… убивай… – выдавил он из себя.

– Не буду, – сказал я. И глубоко, с оттягом резанул по этим глазам. И вторым махом – по пальцам, один из которых, возможно, недавно нажал на спусковой крючок.

Мне было все равно, кто из этой группы убил Рудика. Я не судья, чтобы докапываться до истины. У меня своя истина, и клал я с пробором на то, что кто-то шибко умный думает там себе по этому поводу.

По лицу «вольного» потекли его глаза, из руки, на которой остался лишь один палец из пяти, хлестанула кровь. Достаточно. Одна жизнь втоптана в грязь – если теперь ее можно назвать жизнью. Следующий?

Следующим на пути оказался третий боец, в которого я успел выстрелить.