Голос у нее оказался под стать внешности – глубокий, насыщенный. С таким в опере арии петь, а не по Зоне шастать.

– Пересекались как-то, – сказал я, с удивлением отмечая про себя, что приступ отходняка вроде как отступает не начавшись. Надо же! Вон как гормон-то животворящий действует! Увидел красавицу нереальную, и тут же организм перестроился с «щас сдохну на хрен» на «давай, хозяин, бегом размножаться, не до фигни».

И она это явно заметила, после чего в ее глазах очень явно промелькнуло презрительное «такой же кобель, как и все». Что, впрочем, меня нисколько не расстроило.

Секундная сугубо мужская реакция на красивую девчонку прошла, уступив место здоровому практицизму. У меня была своя, совершенно конкретная цель, на пути к которой никакие романтические заходы не могли быть в принципе. Так что помог девушке – и ладно, далее каждый пошел своей дорогой.

Поэтому я опустил глаза, и несколькими движениями снарядил магазин своего «КС-23». После чего перекинул его за спину, подобрал автомат и занялся его осмотром. Да нет, нормально все вроде, грязью не забился…

– Стоп. А я кажется тебя знаю.

В голосе девушки слышалось легкое раздражение.

Я поднял глаза.

Ну да, чего-то подобного я, признаться, и ожидал. Если ты смотришь на красивую женщину нормальным и естественным плотоядным взглядом, тут же следует реакция: «фу, мерзость какая, урод, такой же, как все! Да пошел ты!» Но стоит не отреагировать на ее прелести, как возникает немедленное: «ах ты, урод, я что, тебе по фигу? Да пошел ты!»

Я вздохнул. Отвык, признаться, от этих женских штучек, так что точно самое лучшее поскорее свалить отсюда, пока не пришлось реагировать на женское «фи!», исполненное двумя кукрями в морду.

А реагировать не хотелось – девчонка была и вправду слишком красива, таких нашему брату всегда убивать нелегко.

Примкнув к автомату полный магазин, я взвалил на плечи рюкзак и даже сделал пару шагов, собираясь обойти девчонку, вставшую на дороге…

Но так просто свалить не получилось. Красавица решительно шагнула вправо, встав на моем пути.

– Не тебя ли я видела в нашем лагере вместе с Сорок Пятой именно той ночью, когда у нас был украден «фотошоп»?

Я остановился.

Вот это поворот… Похоже, дела давно минувших дней сегодня получили продолжение.

Артефакт «фотошоп», способный полностью менять внешность людей, стащил у «Всадников» не я, но именно меня они обвинили в этом, а после гонялись за мной всей ордой, чтобы отомстить[3]. «Фотошоп» был для них не просто артом, но реликвией, на которую они чуть ли не молились, так что их вполне можно было понять. К счастью, ничего у «Всадников» не вышло, и по слухам после того происшествия группировка быстро развалилась, прекратив свое существование.