Глубокие повреждения я все залатал, кости срастил, теперь только мышечные волокна до конца восстановить надо, и кожу сверху, само собой.

Я чувствовал, как внутри меня что-то шевелится. Будто множество крохотных щупалец ковырялись внутри пулевых отверстий. Больно – не то слово, но это уже была боль, которую можно терпеть, от которой сознание не вырубается, как электрическая цепь при сгоревшем предохранителе. Кровь уже не лилась из ран, засохнув бурой коркой на камуфляже. Нехило ее, кстати, вылилось, вся куртка пропиталась насквозь. Оттого и слабость во всем теле, рукой пошевелить – и то кажется труд непосильный.

Но я все-таки шевельнул. Пальцы легли на пояс… Отлично, «Бритва» на месте. А где остальное оружие?

– Не дергался бы ты, воин, блин, – проворчал Фыф. – Все твои пукалки я рядом с тобой сложил, справа, прям под рукой. И карабин, и СВД, и карманный пистолет. Ну что за человек, а? Можно сказать, только что с того света вернулся, и первым делом за оружие хватается.

– Иначе никак. Потому что в Зоне есть один закон, – повторил я чужие слова, одновременно с неимоверным усилием двинув рукой.

– И чо за закон такой? – хмыкнул мутант.

– Простой и понятный. У какого волка клыки длиннее, тот и прав. Так что лучше, когда твои клыки при тебе.

– Ага, конечно, – кивнул трехглазый, вновь утирая пот со лба. – Сам руками еле шевелит, а туда же…

Но я уже не слушал Фыфа. Я смотрел, как за его спиной дрожит, колышется марево, едва заметное при солнечном свете. Вернее, не просто марево, а чуть мерцающий сгусток неведомой энергии, повисший в нескольких сантиметрах над травой и очень напоминающий жуткую аномалию «Слепой гром», которую выдает лишь незначительное локальное искажение реальности, эдакое дрожание пространства, словно горячий воздух в полдень над железной крышей.

Только что не было ничего – и вдруг на тебе, рябь эта нехорошая возникла в трех метрах от нас. Я б ее и не заметил, если бы не смотрел на то, как Фыф лечит меня, при этом медленно убивая себя… Была б возможность, дал бы ему в тыкву трехглазую за это, но реально ни руки, ни ноги не слушались, только пальцы слабо сжимали рукоять ножа в бессильной ярости.

Но сейчас было не до рефлексий.

– Фыф, обернись, – сказал я.

– Нельзя, – качнул головой мутант. – Мышцы я тебе почти залатал, осталось шкуру заштопать. Сейчас прервусь, потом дольше заживать будет…

– Обернись, твою душу! – зарычал я. – Можешь мне в башку залезть! Я не шучу, светофор ты лысый, блин!"

"Моего мозга и вправду будто коснулось что-то мягкое – хотя, может, мне это и показалось. Фыф резко обернулся… и побледнел, став белым, как полотно.