Вводит в круг элиты Стамбула, где со временем у Лале появится возможность найти достойного мужа.

— Лале только четыре года, — сдержанно напоминаю. То, что мне всего двадцать три, я так понимаю, для господина Дениза не самый сильный аргумент. Я сбитый летчик.

— Время летит быстро, Ясемин, — смотрит вдаль Эмир, — оглянуться не успеешь, как она станет невестой. Зато у вас появится семья. У Омера большая родня, вам станет легче, Ясемин. Не сопротивляйся.

— Скажите правду, вы так уговариваете меня потому, что сыновья Афры от вас? — неожиданно смелею да так, что самой становится страшно от собственной смелости. — Они ведь теперь считаются моими сводными братьями?

— Афра? Причем здесь Афра? — непонимающе смотрит на меня Эмир. — О чем ты говоришь, Ясемин?

— Афра призналась мужу, что ее близнецы ваши с ней сыновья, — слова уже вырвались, и теперь бесполезно делать вид, что никто ни о чем не догадывается. — Вы поэтому меня так настоятельно пытаетесь помирить с господином Озденом, Эмир-бей?

Он долго меня разглядывает, будто я демонстрационный пряник на витрине.

— Помирить пытаюсь, да, — кивает, наклонившись вперед и упираясь руками в бортики беседки. — А вот что касается Афры… Не знаю, что она рассказала Омеру, но готов поклясться, Ясемин, что у нас с ней ничего не было. И не связывало. Никогда. Возможно, у нее был ко мне определенный интерес в нашей юности. Но поверь, в Стамбуле и за его пределами достаточно красивых женщин, чтобы я останавливал свой выбор на троюродной сестре. Пусть даже в качестве любовницы.

Меньше всего я мечтала выслушивать интимные откровения от мужчины, который вдвое старше меня. Вот вообще не мечтала.

И тем не менее Эмир продолжает говорить, а у меня нет другого выбора. Приходится слушать и при этом не делать вид, что готова от стыда провалиться сквозь землю.

— Я уже говорил тебе, что у меня есть внебрачные дети. Они старше Догана, у них разные матери. Но это было до Нурай. Я тогда не понимал, что такое семья, долг перед ней. И что нельзя унижать жену детьми на стороне. Мои сыновья знакомы со своими единкровными братьями, но они не общаются. Афра всегда была взбалмошной, непокорной, своенравной. Среди нашего круга было немного желающих на ней жениться, потому и выбрали Омера. Но я вот что тебе скажу, Ясемин. Мужчина, которого нельзя назвать зеленым мальчишкой, в состоянии посчитать по срокам, когда у его жены должен родиться ребенок. Близнецы у Афры родились в срок, но это было на седьмом месяце после свадьбы, и они не выглядели недоношенными. Омер как минимум должен был задуматься, а не ждать двенадцать лет. И тем более ему не стоило тебя во все это впутывать, — заключает Омер, и я только беспомощно закрываю и открываю рот.

Снова все с ног на голову.