И знаешь, что я тебе скажу, дочка? Это очень, очень хорошая семья."

"— Что именно он тебе рассказал? — я немного удивлена. Моя бабушка не похожа на женщину, которая станет болтать с незнакомым человеком. Еще и по видеосвязи.

Но Хасна загадочно улыбается и спрашивает с нескрываемой гордостью:

— Твой Дамир говорил тебе, что он потомок крымских ханов и дальний родственник самого Сулеймана Великолепного?

От истеричного гогота меня удерживает только боязнь проявить непочтение к бабушке. Но сдержать нервный смешок все же не удается.

— Кто крымский хан? Дамир? Что ты такое говоришь, бабушка?

Но Хасна сохраняет абсолютно невозмутимый вид.

— Я своими глазами видела документы, уважаемый Данияр-бей мне все показал. Я давно подозревала что-то в этом роде. Слишком наша Лале идеальна.

Откидываюсь на спинку, а сама прячу улыбку. Все ясно! Ох уж эти обожающие бабушки и дедушки! Ради любимой внучки кого угодно готовы в короли записать! Только от цепкого взора Хасны не ускользает ни одна мелочь.

— Напрасно смеешься, душа моя, — говорит она, многозначительно поднимая палец. — Хан это тебе не какой-то конюх, здесь порода видна невооруженным глазом.

Мне абсолютно чуждо разделение людей на какие угодно категории, будь то касты или социальные слои. Конюхи или нет, а Атеш с Доганом в костюмах выглядят очень красиво и элегантно. Да и сам Эмир, если отбросить весь связанный с ним негатив, выглядит весьма недурно.

Но вряд ли у меня получится переубедить бабушку, которая всю жизнь во всем этом варится. Да и какой смысл?

Хан так хан. Будет лишний повод для стеба. Лишь бы в нашей семье не возникла тема гарема, ему тогда даже моя бабушка не поможет.

Въезжаем во двор, и с задержкой буквально в минуту в воротах появляется машина Батмановых. Меня очень тронули слова Данияра Аслановича, я и не знала, что они так хорошо ко мне относились.

Дамир выходит из машины первый и растерянным взглядом окидывает двор. Поднимает глаза на меня, и у меня сжимается сердце. Сколько там одновременно и ожидания, и боли, и страха!

Он смотрит в упор, я понимаю без слов. Указываю глазами на крыльцо, но не успеваю ничего сказать. Открывается дверь, и оттуда выбегает Лале, следом за ней на крыльцо выходит Кемаль.

— Папа! — малышка радостно вскрикивает и бросается к Дамиру. Он сглатывает и застывает, опустив руки и не отрывая от дочери глаз.

Она бежит по дорожке к машине, но в какой-то момент останавливается. Несмело оборачивается на меня, ища поддержки. Я киваю, быстро моргая, но тут оживает Дамир.

— Что же ты остановилась, доченька? — говорит он хриплым голосом и приседает на корточки. — Иди сюда.

Расставляет руки, и наша малышка с разбега влетает в его объятия.