Меня подзывает один из помощников повара, выдает миску с чечевичным супом и ломоть еще теплого хлеба.

Очень кстати, я как раз проголодался. Косматая неухоженная борода мешает есть, лезет в рот, вымазывается в супе. А я еще жаловался, когда был помощником Ибрагим-бея! Воистину все познается в сравнении.

Съедаю все до последней крошки, бормочу под нос благодарности и бреду к воротам. Меня догоняет Ибрагим и шепчет, подталкивая в спину.

— Я отвлеку охранников, а ты прячься в будке с инвентарем. Как стемнеет, я тебя выпущу.

Он подходит к воротам, заговаривает с охранниками, загораживая им обзор широкой спиной. Я бросаюсь в кусты, продираюсь сквозь колючие ветки и ползком добираюсь до будки. Ныряю внутрь, приваливаюсь спиной к стенке будки и стягиваю надоевшую до смерти бороду, парик и грязные лохмотья.

На самом деле они чистые, я купил их у одного нищего и заплатил в отеле баснословную сумму, чтобы ее согласились принять в стирку. Зато потом надел поверх своей одежды, вышло очень атмосферно.

Сворачиваю в узел парик, бороду и одежду, запихиваю между ведер и лопат. Я не собираюсь своим видом пугать Ясю, как никак иду делать ей предложение.

Нащупываю в кармане джинсов коробочку с кольцом — все на месте. А я боялся, что потерял его в драке с предводителем местных попрошаек. Он решил, что я хочу занять его место, пришлось навалять, чтоб не сильно выеживался.

Пусть Яська только попробует отказаться. Разве я не делаю все, чтобы ее завоевать? Кем я ради нее только не был! Флайбордистом был? Был. Помощником садовника был? Еще каким, у местной алычи спросите. А каким я был бомжом, городская гопота еще долго будет помнить мои хуки справа.

Нет, я Яську не виню, я сам во всем виноват. Мог жить счастливо в браке с самой лучшей девушкой на земле, а вместо этого сижу в темной будке среди граблей и лопат. Но я верю, что в этот раз у меня все получится. Ясмина согласится выйти за меня замуж, и я увезу их с малышкой Лале в Измир.

От таких мыслей тянет в сон, не вижу нужды сопротивляться своему желанию. Подкладываю под голову лейку. Все равно Ибрагим не придет раньше, чем стемнеет, можно подремать.

Ауч, пока укладывался задел лейкой синяк на лице. Да, я тоже отгреб от предводителя местных гопников. Но я один, а их пятеро, так что моя победа все равно считается безоговорочной.

Снаружи доносятся голоса, они постепенно смешиваются с шелестом листвы на деревьях, обдуваемых легким морским ветерком, и я благополучно засыпаю.

ЯсминаДамира в отеле не оказалось. Доган звонил, искал, даже кому-то угрожал, но Дамира найти так и не смог.

— Значит, забираю свои слова обратно, — заявляю мужчине и иду к машине.