Знаешь, я предлагаю тебе весьма занятную игру. Глаза Коляна блеснули каким-то дьявольским огнем. Ствол «Глока» качнулся и уставился прямо в переносицу Гнома.

– Забавно. И какую же? – хмуро поинтересовался авторитет. – Скинуть меня с шестого этажа вниз головой, чтобы вся московская общественность поверила в то, что моя тонкая натура не выдержала нервных стрессов?

Радченко ответил не сразу. Он все еще надеялся, что авторитет сломается: если уж не кинется в ноги своим палачам, так хотя бы попытается поторговаться. Однако Гном держался достойно.

– А ты веселый парень. Нет, мы с тобой поступим по-другому.

Так как ты очень бережешь свое здоровье и, собираясь ко мне на встречу, не позабыл даже надеть бронежилет, я предлагаю тебе забавную игру «Пятый угол». Приходилось слышать о такой? Только вместо кулаков на этот раз будут наши пушки. Что с тобой? – участливо поинтересовался Радченко. – Ты опасаешься, что не выдержит бронежилет? Глупости! Уверяю тебя, он способен вынести и не такое испытание.

Радченко опустил пистолет на уровень груди Гнома и нажал на курок. Раздался хлопок, Гном вскрикнул и опрокинулся на спину.

Он с трудом поднялся, держась обеими руками за ушибленное место и, обращаясь к Коляну, процедил сквозь зубы:

– Что ты делаешь, падла?! За все ответишь. Я тебя, суку:

Вторая пуля угодила Гному в спину. Это стрелял Угрюмый. Сила удара была впечатляющей – словно тяжеловес-молотобоец со всего размаха саданул Гнома между лопаток кувалдой. Авторитет взмахнул руками, колени его подломились, и он упал, разбив подбородок о подлокотник кресла. Однако бронежилет выдержал и это испытание.

– Господи, какой ты все-таки неловкий, – посочувствовал Колян.

 – А ну вставай, падаль, пока я не размозжил тебе этой штукой череп!

Колян ткнул стволом пистолета Гному в лоб. На коже осталось круглое красное пятно.

На этот раз Гном поднялся с невероятным трудом.

– Суки, ребра поломали.

– То ли еще будет, – радостно пообещал Колян.

Горыныч хохотнул, показав ряд крупных зубов.

В крепкой жилистой ладони он сжимал «вальтер». Накрученный глушитель делал оружие еще страшнее. Не скрывая садистского наслаждения, Горыныч вытянул руку и направил ствол в рот Гному. Испытание продолжалось секунд тридцать. Гном не отвел взгляда, не попросил опустить пистолет.

Возможно, в эту минуту он молил Бога укротить свой гнев. Молитва достигла цели – Горыныч, скривив губы, опустил ствол до уровня живота и выстрелил. Гном отлетел метра на два и остался лежать, согнувшись, словно младенец в утробе матери, и не подавая признаков жизни.

– Убил? – с укором спросил Радченко.

– Наверно. Я ему в поддыхало пальнул, – виновато отозвался Горыныч. – Кто же знал, что он такой чувствительный. А может, он еще живой.

Горыныч пнул Гнома в живот.