В такие дела я не лезу.

– Начальник штаба в курсе задания?

– Естественно. Как же без этого. Так что до 18.00 вам придется трудиться здесь без меня. График нарядов и караула я составил, отпуска на время отменены.

– А это еще почему?

– Война, герр майор.

Офицеры рассмеялись.

Биккель мгновенно оценил ситуацию:

– Слушай, Руди, а не сходить ли нам вечером в кафе?

– Вы имеете в виду офицерское?

– Нет, там так же, как в казарме: бармен тянется похлеще любого дневального. Я предлагаю сходить в кафе Старого парка. Там спокойнее.

– Хорошее кафе, – согласился обер-лейтенант, – а повод?

– Да просто посидеть, поговорить. Или обычное человеческое общение уже не в моде? В кафе следует ходить развлекаться, либо проводить деловую встречу, либо снять проститутку?

– А так сейчас и получается. Ну что ж, приглашение принимается, пара условий, если позволите.

– Называй.

– О службе ни слова.

– Само собой.

– И еще: без вашей очаровательной фройляйн Кребс.

– Ревнуешь?

– Нет, завидую.

– В городе много женщин.

– Но не таких, как фройляйн Кребс.

– Договорились.

Обер-лейтенант ушел.

В 8.30 Биккель направился на офицерское совещание, где обсуждался план дня, а командиры эскадрилий получали полетные задания.

К полетам на сегодня привлекалось только одно звено прикрытия северо-западного побережья, исключая район острова Ургедон. Это было обозначено категорически. В задачу звена входило обнаружение самолетов Великобритании. На этот случай к вылету была готова эскадрилья «мессеров». Полк был смешанным: в нем были и истребители, и истребители-бомбардировщики, и бомбардировщики, и самолеты-разведчики, и несколько транспортных бортов, сведенных в единое звено.

Биккель видел, как в воздух поднялся пассажирский «Хенкель-111».

В кабинет вошел Кестер:

– Борт с фотоаппаратурой взлетел.

– Я видел."

"– Через час вернется, и мне придется проявлять пленку.

– Никогда не занимался фотографией.

– А напрасно, увлекательная штука. Особенно когда в ванночке белый лист постепенно превращается в картинку.

– Хлопотливое занятие. Фотографировать, может, и приятно, но потом все эти проявители, закрепители, ванночка, специальная лампа. Не по мне.

– Каждому свое!

– Это верно. Классический пример справедливости. Поэтому эту фразу поместили над входом в концлагерь Бухенвальд.

Обер-лейтенант усмехнулся:

– Вы действительно считаете, что концлагерь является символом справедливости?

– Я сказал лишь о надписи, но – достаточно об этом. Ты вот позавидовал мне насчет Ильзы, а я сейчас завидую тебе.

Кестер удивился:

– А мне-то чему завидовать?

– Чертовски хочется узнать, что строится, а потом подорвется на острове Ургедон. Ты это узнаешь, а я – нет.

– Нашел чему завидовать. Поверь, лучше бы этого не знать.

– Верно. Ты положи мне график нарядов на стол.