– Что не нравится? То, что фюрер нас помиловал и отправил на остров на работы? Да по мне лучше сотню таких городов построить, нежели болтаться в петле на виселице.

– Так-то оно так, но уж слишком по-доброму поступил Гитлер. Уж кому-кому, а ему даже понятие такое, как милосердие, неизвестно. У фюрера одно на уме – высшая раса, недочеловеки, арийцы, которые должны иметь все за счет труда других народов. Ненависть к евреям, цыганам, славянам. На его «фабриках смерти» ежедневно уничтожаются тысячи ни в чем не повинных людей, и вдруг такое благородство. Нет, друг мой Апсель, неспроста все это.

– Хватит, Эрик, а то кто-нибудь услышит и донесет в администрацию.

– А смысл? Ну, получит доносчик благодарность… Нас-то не тронут, потому что мы нужны им. Наш рабский труд им нужен.

– А я вот думаю о другом, Эрик, – задумчиво произнес Пехнер.

– О чем же?

– В подполье наверняка не поверят, что нас не повесили только из-за того, что мы нужны на стройке. Решат, что мы предатели.

– Ага, предатели. Ты со своей тачкой совсем разучился думать. Если бы мы в гестапо сдали подполье, всех бы давно арестовали.

– А откуда тебе знать, что их не арестовали?

– Когда нас везли сюда, ты дом Матиса в деревне видел?

Пехнер кивнул:

– Конечно, нас мимо него провели.

– А самого Леона?

– Его не видел.

– А я видел. Он стоял у калитки и смотрел на пленных. А он – важная персона в подполье. Но его не взяли. Значит, и остальных не тронули. Следовательно, мы не предатели.

Пехнер вздохнул:

– Бежать отсюда надо.

Влах тихо проговорил:

– Есть у меня одна идейка.

– Что за идейка?

– Тише, потом…

К ним подошел роттенфюрер из охраны:

– А вам, господа коммунисты и террористы, особое приглашение требуется?

Непривычно вежливо обошелся, мог бы и избить.

– Извините, господин офицер, уже бежим.

Узники кинулись в строй.

Роттенфюрер усмехнулся. Ему было приятно, что его, ефрейтора, назвали офицером."

"Строй двинулся к столовой. На обед, как всегда, дали постный суп, надоевшую соленую рыбу, сто граммов хлеба и кружку чая – похоже, на всех заварили только одну пачку. Но и на том спасибо. Отобедав, узники вернулись в бараки, где упали на пол между нарами. До отбоя ложиться на доски строго запрещалось.

Быстро пролетели эти минуты отдыха.

Прозвучала команда:

– Выходи строиться, бездельники!

Это они-то, вырабатывающие по пять-шесть обычных норм, бездельники? Но – не поспоришь, себе дороже выйдет.

Узников повели к конусам и площадке.

Там, берясь за тачку, Пехнер повторил свой вопрос:

– Так что за идейка, Эрик?

– Справа утес видишь? – кивнул Пехнер.

– Ну и что? Да и не утес это – обычный обрыв.

– Нет, не обычный. Там внизу, в заводи, привязана лодка. Двуместная. Ее отсюда не видно.

– Ну и что?

– На ней можно уплыть. Оттуда до берега, до деревни Туир, всего метров восемьсот.