Вздыхаю и смотрю на дневники, лежащие на столешнице передо мной. Я еще даже не дочитала первую книгу, а уже нервничаю по поводу продолжения. С каждым словом мне хочется все больше отречься от Джиджи.

Почти так же сильно, как хочется быть ею.

12-е апреля, 1944

Он снова пришел. Осмелюсь сказать, что я была бы расстроена, если бы он этого не сделал.

Джон ушел на работу, Серафина была в школе. Едва дом опустел, я уже была у окна. Должна признать, я не горжусь этим.

В этот раз он вошел в дом.

Я застыла на месте. В ужасе от того, что он сделает, и ожидая этого.

Когда он явил мне свое лицо, не укрытое тенями, у меня перехватило дыхание.

Он красив. Пронзительные голубые глаза.

Волевой подбородок. И он большой.

Очень большой.

Он приблизился ко мне, все еще не говоря ни слова. Он ласкал мое лицо своими пальцами.

Так нежно. Он обошел меня по кругу, позволив своим пальцам проскользить по моей коже.

Я дрожала и улыбалась под его прикосновениями. Его же улыбка заставила мое сердце остановиться в груди.

А затем он ушел. Без единого слова.

Я едва не начала умолять его остаться, но сдержалась.

Он вернется.

Глава 4

Манипулятор– Твоя бабушка была чокнутой, – объявляет Дайя, а затем берет в руки старое, пыльное женское белье."

"Я отшатываюсь, возмущенная зрелищем. Моя глупая подруга держит за края кружевные трусы и вызывающе болтает языком. Или предполагает, что это должно быть вызывающе.

Сейчас мне не до этого.

– Кончай, пожалуйста.

Она резко закатывает глаза, имитируя оргазм, но в итоге это больше напоминает экзорцизм.

– Сейчас ты ведешь себя совершенно неуместно. А если моя бабушка видит тебя?

Это ее приструнивает.

– Ты думаешь, она стала призраком? – спрашивает Дайя, и ее широко раскрытые глаза обшаривают дом так, словно привидение бабушки играет с ней в прятки.

Я закатываю глаза. Бабушка, наверное, сделала бы так же, если бы могла.

– Бабушка любила этот дом. Я бы не удивилась, останься она здесь, – невозмутимо пожимаю плечами. – Я уже видела привидений, и здесь происходит много всякого необъяснимого дерьма.

– А ты знаешь, как отрезвить, – жалуется она, швыряя белье в мусорное ведро немного агрессивно.

Я улыбаюсь, удовлетворенная ее оценкой. Все равно, лишь бы она перестала размахивать перед моим лицом старыми трусами моей бабушки.

– Пойду налью нам еще выпить, – успокаиваю я, взваливая массивный мусорный пакет на плечо. Но вовсе не горжусь тем, что дыхание с шумом вырывается из моих легких и что меня сразу же прошибает пот.

Мне действительно стоит перестать пить и уделить время занятиям спортом.

Начну со следующего года.