Платили за усилители, конечно же, государство и налогоплательщики.

Производство усилителей было поставлено на поток, и единственной проблемой оставалось то, что высокоуровневые артефакторы всё ещё должны были заряжать сами усилители. Фуллагар, как и в прошлой жизни, нанял большое количество высокоуровневых артефакторов для зарядки усилителей, а на доходы, которые компания получала от государства, они уже приобрели соседнее здание.

Совсем скоро компания начнёт агрессивное расширение и станет крупнейшим производителем артефактов и главной исследовательской корпорацией Астурии. Вскоре у них появятся свои люди в ответственных органах, и все законы в королевстве будут продвигаться так, как выгодно Фуллагару.

Возвращаться в Астурию не хотелось, но выбора не было — моя командировка заканчивалась. Лора сказала, что меня, возможно, ждёт особое задание. Командир назначил встречу через неделю, на которой также будут присутствовать представители высшего руководства ликвидаторов. После месяца совместных исследований Лора поручилась за меня, и Себастьян Торн добыл для меня разрешение высшего уровня, означающее, что меня можно посвящать в проекты высокой секретности, ту часть, за которую ответственны артефакторы.

— Темнеет, пора возвращаться. Не буду тебя провожать, хочу побыть один, ты не против?

За что я ценила Милларда — так это за то, что он не лез в душу, и ему, так же как и мне, нужны были моменты наедине с собой. Поэтому к зданию, в котором ликвидаторы снимали для нас апартаменты, мы направлялись разными путями — я выбрала долгий маршрут вдоль променада и через торговые ряды.

Поднимаясь в свои апартаменты, я ощущала спокойствие. У меня было своё жильё, стабильная зарплата, и меня окружали люди, которые меня не тревожили. Я чувствовала… спокойствие. Но одновременно скучала по Эмме, Билли и Алфине, по родителям, по вылазкам с Себастьяном Торном.

Открыв дверь, я обнаружила стопку писем, просунутых под дверь. Все письма, посланные мне, перенаправлялись сюда, хотя и приходили с задержкой почти на полторы недели. Такие задержки вызывали у меня волнение — в основном за родителей, но и за друзей я тоже беспокоилась.

Чаще всего мне писал законник, и сегодня он принёс мне прекрасные новости — одно из моих судебных разбирательств было закрыто. Самое простое из них, в котором я обвиняла Присциллу и её брата Майкла в нападении на меня с целью причинить физический урон. Законник ещё при отъезде сказал, что здесь не будет никаких проблем: у меня были и свидетели, и заключение врача. Кроме того, на Майкла уже было много жалоб за его жестокость, что только добавляло ему отрицательных характеристик. У Присциллы была только одна жалоба, но и та была от меня — когда она утопила мои учебники в туалете.