Мы заказали такси и поехали.

Все собрались через час. Я напомнил:

— Зарецкий прийти обещался.

— Толик что ли? — удивилась Милана, — Сто лет его не видела! Небось, постарел?

— Конечно! Также, как мы с тобой, — решил подшутить.

— Говори за себя! — огрызнулась Милана, — Я ещё ого-го.

Я провёл взглядом вниз, до груди. Ого-го, не то слово! Миланкины груди от возраста сильно раздуло. А у Витки как были малышками, так и остались. Я их зову «семядоли», она же Дольская. И не скажешь, что двух родила!

Девчонки старались на славу. Выпечка, овощи, фрукты, куриный рулет, тарталетки с начинками, канапе ассорти.

И это ещё не считая десерта! Горячие блюда доставили из ресторана.

«Неужели, Астория?», — смекнул про себя. И слегка удивился, увидев другое название на упаковке.

Виталя почти не присела. Оно и к лучшему! Учует, как пить дать, свой «пион уклоняющийся». Хотя зажевал его мятной резинкой. Скажу — волновался! А что?

— Кому мясо? — продолжает Милана обслуживать наших гостей.

— Мясо ставь мужикам! — поясняет Анфиса Павловна. Тёща.

Они с моей мамой совсем не похожи. Но вечно находят, о чём поболтать. Папа уже пригубил и забрал у Антохи смартфон.

— Это ж надо, придумали, гады? Конструктор, ей Богу! А лёгкий какой? — восклицает, пытаясь понять, как смартфон превращается… в новомодную камеру.

— Деда, давай я тебя сфоткаю? — предлагает Антошка и щёлкает деда на камеру.

Тот усмехается, глядя в экран:

— Ой, етить! Это я? Ну, страшон! Вон пигментные пятна. Сотри! Как стереть?

— Да нормально! Я просто выбрал портретную съёмку, — противится Тоха.

Я смотрю на дочурку. Они с моей Аськой так спелись, ещё со времён, когда та обитала у нас. Хотя сейчас наша Майя гораздо умнее, взрослее сестры, даже нынешней.

Я, подперев рукой щёку, усмехаюсь своим тайным мыслям. Любуюсь девчонками. Рыжие волосы Майки блестят, глазки светятся! Скоро полюбит кого-нибудь… Если ещё не влюбилась? Нет, Майка бы Аське сказала, а та — мне. С Витой у дочери нет откровенности. Хотя они любят друг дружку. Уж мне ли не знать?

Шарики плавают под потолком. Они яркие, словно букеты тюльпанов. Те, в свою очередь, украшают наш праздничный стол. Майечка любит тюльпаны! Не зря же она родилась в тот период, когда Питер весь покрывается пёстрыми клумбами первых цветов.

Я поднимаю бокал и дарю ей улыбку.

— Тише! Папа хочет сказать! — восклицает она.

Поднимаюсь, когда разговоры смолкают:

— Майечка, дочка! — пытаюсь, чтоб голос звучал без печали, — В день, когда ты родилась, сияло солнце. Я хочу, чтобы оно продолжало сиять тебе всю твою жизнь. И какой бы ты ни была взрослой, ты навсегда останешься маленькой дочкой. Мы с мамой любим тебя!

Вита тоже встаёт, подтверждая мой тост, прижимается рыжей головкой:

— Доченька, мы тебя любим! — кричит, поднимая бокал.