Сажусь на переднее сидение и спрашиваю, пристёгивая ремень:

— Куда мы?

Он заводит машину и разворачивает корпус, положив локоль на подголовник. Сдаёт назад со словами:

— Егор, убери башку, — тормозит и осматривает меня с головы до ног. Выкручивает руль, осматриваясь, и добавляет. — С родителями знакомиться, платок поправь…



Глава 20

Перевожу взгляд с Благова-старшего на обступивший нас со всех сторон главный корпус Дома на Котельнической (одна из семи реализованных сталинских высоток в Москве, известная также по к/ф ""Москва слезам не верит"" — прим. автора).

Здание такое огромное, что мне кажется, будто оно закрывает солнце.

Моё сердце заходится в трепыханиях подозрительности.

Паша паркует машину одной рукой, вклиниваясь между двумя мерседесами.

Подаюсь вперёд и выворачиваю голову, чтобы лучше рассмотреть нависший над нами шпиль, на который несколько лет назад какой-то сумасшедший активист повесил украинский флаг.

Я никогда не была так близко к этому символу Москвы, и теперь я всерьёз обескуражена.

- Я пошёл… — вздыхает Егор, выходя из машины.

Захлопывает дверь, и мы с Пашей погружаемся в тишину.

"

"Наблюдаю за тем, как молодой баскетболист пересекает очень широкую площадку перед зданием, направляясь к центральной арочной двери, облицованной тёмно-коричневым камнем. Он засунул руки в карманы своих голубых джинсов и шагает, гордо разведя плечи и уверенно переставляя свои длинные ноги.

У его брата походка такая же. Они вообще очень похожи в некоторых жестах и мимике. И в телосложении. Но, у МОЕГО Благова отсутствует налёт инфантильности и легкомыслия. Зато присутствует налёт небывалой властности.

Перевожу на него глаза, вцепившись в свою сумку.

Он откинулся на спинку сидения и опустил локоть на водительский подоконник, подперев рукой подбородок. Вторая его рука лежит на руле, постукивая по нему длинными загорелыми пальцами.

У меня внутри нарастает страшное волнение. По многим причинам. Но, сейчас меня интересует только одно. Глядя на его серьёзный гордый профиль, спрашиваю, махнув рукой на знаменитую высотку:

— Твои родители…живут в…эээ…эээ?..

Может, это досталось им по наследству и всё?

Он поворачивает голову и смотрит на меня спокойно своими глубокими чайными глазами.

Его спокойствие мне НЕ передаётся. Я ещё больше волнуюсь, роняя руку. Паша выдыхает и протирает лицо ладонями, будто встряхивается. Отстёгивает ремень и говорит:

— Да, на двадцать четвёртом этаже с видом на Яузу, если ты это пыталась спросить, — кивнув на мои колени, он добавляет. — В бардачке телефон. Забыл отдать. Симка стоит, наши с Егором номера вбиты.

Тупо открываю бардачок, переваривая шокирующую информацию. Снова поднимаю глаза на дом. Огромный и монолитный. Это не здание. Это целая эпоха.