— Это всё, что ты услышала? — совершенно неправдоподобно имитируя мой голос, спрашивает он и обхватывает ладонью моё лицо, а большой палец руки гладит ямочку под моей нижней губой и нежно оттягивает её, проведя подушечкой по внутренней стороне. Я не знаю, что он делает с моим ртом в своей голове, но чувствую, как шевельнулся его стояк в штанах, на что мой живот реагирует тягучим спазмом, а соски напрягаются.

Паша плотоядно смотрит на меня, потом вздыхает и поднимает глаза к потолку. Снова накрывает ладонью мой затылок, возвращая мою голову на место и шепчет:

— Бл*ть…ты когда-нибудь начнёшь носить лифчик?

— Я ношу постоянно… — заверяю его, кусая губы и улыбаясь.

Игнорируя это заверение, он говорит мне в волосы:

— У меня теперь полный пи*ц в ЦСКА и сопливый бездомный КАтёнок в придачу.

Хмурюсь.

— Я не БЕЗДОМНАЯ!

— Ты в общаге живёшь, думаешь, я не понял?

Я не хотела афишировать эту информацию, но я и не стыжусь её. Мне дали комнату, как аспиранту, я плачу за неё, но гораздо меньше, чем платила бы за квартиру. Я не дочь Рокфеллера, и у меня ПОКА маленькая зарплата.

— У меня отдельная комната. И у меня регистрация…

— Угу, я и говорю…

— Я не бездомная… — настаиваю, глядя на него с обидой.

 — И я не какая-нибудь обуза, чемодан без ручки…

— Камешек в туфле… — заканчивает он за меня, проводя по предплечью сухой тёплой ладонью. — Кать, заткнись. Ты долбаный геморрой. Что тогда, что сейчас.

Надуваюсь, и открываю рот для протеста, но Благов уже смотрит куда-то поверх моей головы. Оборачиваюсь и вижу Егора, который пробирается к нам через зал.

Лицо его — попытка показать, что всё плохо, как и говорил Паша.

Только сейчас замечаю, что многие в зале на нас смотрят.

Это липкое внимание мне не нравится. Не думаю, что сама по себе я кому-то интересна, даже в этом платье. Смотрю на Пашу, чтобы оценить его реакцию. Он спокоен. Лицо расслаблено. Его уверенность в себе и мужественность — мои Ахилесовы пяты, а его нежность — моя смерть.

Это самый сумасшедший день за всю мою жизнь, не считая дня нашего знакомства.

Егор ровняется с Пашей плечом к плечу и шипит ему на ухо:

— Ну, охуе*но! Вы просто красавцы! Нельзя было по-человечески всё сделать? Теперь точно мне в Химки дорога.

— Хе*ню не неси, — советует ему Благов-старший, отлепляя меня от себя и удерживая рядом за плечи.

 — Мы с Лерой уже четыре дня вместе не живём.

«Правда?..» — настукивает моё сердечко, а ресницы порхают.

""Лера…"" — всегда не любила это имя. Заставляю себя в это поверить.

— Она походу об этом не знает, — пыхтит Егор.

— Всё она знает, — отрезает Паша и велит брату. — Я разберусь. Дай ей свой пиджак.

— А свой не хочешь дать… — ворчит тот, стягивая его с плеч."

"Пока он это делает, мои глаза падают на причину, по которой Паша не может отдать мне свой.