Единственное слово, которое вертится у меня на языке для неё — сука. Света когда-то предупреждала меня о том, что в московской богеме снобизм достигает эпических масштабов. Да, мой ВУЗ довольно скромный, но кто сказал, что в МГМО дают лучшее образование? Там, где учатся вот такие Марины, которые кладут свои дипломы на полку, семь лет бессовестно занимая чьё-то чужое место!

— У меня прекрасное образование, — повторяю твёрже, глядя на Марину. Её ухмылка придаёт мне злости, поэтому я продолжаю. — Я бы объяснила почему, но сейчас важнее, — перевожу глаза на Лилию. — Что Вы поставили свою сумку на наш разделочный стол, а мы там готовим.

Это неприлично по любым меркам, поэтому прошу убрать её оттуда.

Мать Паши выгибает брови и не двигается с места.

В этот момент я понимаю, что больше ни секунды своей жизни не потрачу на них. И ни единого слова.

Опускаю руки по швам, и иду к выходу. Лера Батутина стоит на моём пути и уходить не собирается. Я просто в шоке от такого давления. Морального и практически физического.

Они окружили меня со всех сторон.

Вторглись в зону моего комфорта!

Их предводительница схватила меня за локоть, когда я прохожу мимо, от чего я просто опешила, глядя на неё распахнутыми глазами!

— Послушай, дорогуша! — холодно цедит она, заглядывая в мои глаза.

 — Ты от нас ни копейки не получишь. Будешь хлопать своими глазами перед Пашей, а передо мной не нужно. Уедешь в свою Рязань, как и приехала, поняла? А если детей родишь и их тоже не увидишь.

В моей груди поднимается просто сумасшедший протест.

От того, что она прировняла моего замечательного, любимого, невыносимого, страстного и нежного Грубияна к…ЧЕМОДАНУ С ДЕНЬГАМИ! От того, что посмела коснуться своим змеиным языком наших Хромосомок-Дальтоников!

Возможно, вы назовёте меня дурой, но я верю ему.

Верю в то, что он никогда не отнял бы у меня наших детей, если бы они у нас вдруг появились. Ведь нет?

В душе поселяется страх.

Вспоминаю все те ужасные истории, которые рассказывают у Малахова.

Она видит эту вспышку в моих глазах и её глаза в ответ победоносно сверкают.

Устыдившись самой себе, я встряхиваюсь. Мой Благов никогда бы так не поступил. Для этого нужно иметь в душе гниль. Нам с ним нечего делить. Если мы расстанемся, мне ничего от него не надо.

Я никогда ничего не возьму для себя. У меня есть работа. Я смогу о себе позаботиться.

— КАтёнок! — раздаётся на всю квартиру крик Егора. — Я готов уже!..

Лилия Павловна явно не ожидала этого вторжения. Я вижу, как нервно она поправила свой шарф, выпустив мою руку.

Егор буквально вваливается на кухню. В спортивных штанах, белой футболке и бейсболке с криком:

— Едем?!

Но, тут же замирает на пороге, мгновенно оценив ситуацию.

Меня, растерянную и взволнованную, окруженную тремя женщинами.